- Он изменился – сказал Ричард.
Точно. Сховался за дверью кладовки, на башке ирокез, что у твоего панк-рокера, и подслушиваю посторонние разговоры. Изменился, да.
- Оно и понятно, - ответила Бренда. – после всего, что приключилось. Вот останься он прежним, я бы удивилась.
Рука сломана, черепушка пробита, психика в хлам. Ещё и паранойя на подходе. Я прильнул к двери, ловя каждое слово.
- Что-то он от меня скрывает.
Ричард, тебе не вообразить и половины.
-Что? – Бренда старалась перекричать звон посуды, плещущейся в мойке.
- Ещё в больнице он говорил про какие-то кошмары. Там бы мне его и прижать, но опасно: он и так мне не слишком доверяет.
Ричард помолчал.
- В аэропорту тоже странное случилось. Я куда-то засунул багажные чеки, обыскался. А он будто знал, что они в кошельке, хоть и не видел, как я их туда клал.
- Да просто им там самое место. Ну. или он экстрасенс, —она сказала первое, что пришло в голову. Выкатилась верхняя полка посудомойки, позванивая бокалами.
Пауза. Я прямо видел, как тяжелеет Ричардов взгляд.
- Завтра свяжусь с медицинским медцентром Буффало, - сказал Рчард, - Найду ему врача.
- А потом что?
- Да ничего. Поживет здесь, придёт в норму
- А может, он хочет вернуться в Нью-Йорк?
-На здоровье.
Дверца посудомойки захлопнулась.
- Не гони пургу, - отрезала Бренда. – Ты хочешь оставить его при себе. Перекроить его жизнь и его самого. Сделать собственную копию. Но он – не ты. Он твой брат. С собственной жизнью, которую вёл много лет без твоего вмешательства. Теперь ему надо жизнь эту восстановить. И будь готов к тому, что в ней теб е места не будет.
Слушай Бренду, брат, набирайся уму…
Шмыгнув со свою комнату и затворив дверь, я привалился к ней, прикрыв глаза. В голове царил хаос, подкатывала паника.
Это правда, я изменился.
Вытянувшись на узкой койке в своей комнатёнке, я стал припоминать, что же произошло.
После сокращения штатов я промыкался полгода без работы и уже было вспомнил карьеру страхового следователя, как случилось это ограбление.
Через десять дней я был уже в Буффало, Нью Йорк, за четыре сотни миль оттуда. В доме сводного брата и его сожительницы. Меня, без гроша за душой, приютили из чистого альтруизма. Это ли не удача, найти крышу над головой!
Годы почти не изменили Ричарда Альперта, только прочертили пару морщин на лице. У брата, помимо мозгов, имелась импозантная внешность и куча денег: ему, как единственному наследнику, отошло всё состояние Альпертов.
Полёт от Ла-Гуардия до международного аэропорта Буффало длился пятьдесят семь минут. Но голова у меня разрывалась так, что каждая минута показалась часом. У ограждения в зоне встречающих нас уже ждала Бренда Стэнли, симпатичная афроамериканка. Ей было тридцать пять, на год меньше моего, но в глазах, полных глубокого сострадания, светилась древняя мудрость. Мимиходом обняв и поцеловав Ричарда, она повернулась ко мне.
- Дерьмово выглядишь, Джеффи Резник. Тебе бы набрать фунтов десять, а лучше меня тебе в этом никто не поможет.
Насчёт веса – это она в точку. Вообще-то я нормальный парень, предпочитающий джинсу костюмам и галстукам. Но сейчас мои джинсы висели на бёдрах, чудом удерживаемые ремнем. Всё это прикрывал мой единственный летний пиджак, добытый Ричардом ещё на той квартире.
Нахмурившись, Бренда осторожно обняла меня, стараясь не задеть больную руку. Потом отступила на шаг.
- А вы часом не подрались?
- Бренда – с укором пробормотал Ричард.
- Известно ведь – старый что малый, а уж коли вместе соберутся, так…
Из-за двадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом так и не стали близки. Воссоединение в больнице Нью-Йорка казалось зыбким. Так, временное перемирие. Посмотрим, на сколько нас хватит.
- Мы ребята смирные, - заверил я её.
- Ладно. Ступайте за багажом, - велела Бренда, - а я подгоню машину. Эти бандюги с парковки как пить дать наварили с меня пять баксов. Разбойники с большой дороги, - бормотала она, удаляясь.
- Пошли, - и Ричард быстро двинул в направлении багажного транспортёра, следуя указателям под потолком..
- Что бы тебе не жениться на Бренде? Сделаешь её респектабельной замужней дамой, – спрашивая, я со всех ног поспешал за Ричардом.
- Я уж несколько лет пытаюсь. А она говорит, что, мол, мама этого не переживёт.
- Чего? Брака с богатым белым врачом?
- С «белым». Вот корень проблемы.