Убийство на уме
Л.Л. Бартлетт
– Он стал другим, – произнес Ричард.


Спрятавшись за дверью кладовой дворецкого, с наполовину выбритой головой, как у панк-рокера, я подслушивал разговор... Ну, я бы сказал, я и был другим.


– Конечно, стал, – сказала Бренда. – После того, что случилось, я бы удивилась, будь иначе.


Сломанная рука, пробитый череп. Я чувствовал себя подавленным, разбитым. К тому же пытался справиться с паранойей. Я наклонился ближе, напрягая слух.


– Он что-то скрывает от меня.


Ричард не знал и половины.


– Что же? – спросила Бренда, перекрикивая звон столового серебра, что приземлялось в кухонный ящик.


– В больнице он упомянул о ночных кошмарах. Мне следовало надавить на него, но я не хочу переусердствовать. Мне он все еще не доверяет. – Ричард на мгновение замолчал. – В аэропорту произошло нечто странное. Я искал багажные талоны. Он знал, что они в бумажнике, хотя не видел, как я их туда сунул.


– Самое место для них. Или, может, он экстрасенс, – непринужденно предположила она. Выкатилась верхняя полка посудомоечной машины, звякнули стаканы.


Тишина. Я представил каменный взгляд Ричарда.


– Завтра я позвоню в медицинский центр университета в Буффало, – сказал Ричард. – Посмотрим, смогу ли я найти врача, который поможет ему.


– И дальше? Что будешь с ним делать?


– Ничего. Он здесь, чтобы прийти в норму.

– Что, если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

– Значит вернется.


Дверца посудомоечной машины захлопнулась.


– Чушь, – произнесла Бренда. – Ты хочешь, чтобы он остался. Ты хочешь изменить его жизнь, переделать по своему образу и подобию. Но он твой брат, не ты. Годами он строил свою жизнь. Без тебя. И ему придется снова ее построить. Не стоит расстраиваться, когда он перестанет нуждаться в тебе.


Доверься Бренде, ее прагматизму.


Вернувшись в свою комнату на цыпочках, я закрыл дверь, прислонился к ней и закрыл глаза, не понимая, что именно чувствую. Паника подступала вплотную.


Да, я был другим.


Я растянулся на односпальной кровати в этой убогой комнатушке и стал думать о том, что случилось.


После шести месяцев безработицы – попал под сокращение, я собирался возобновить карьеру страхового следователя. До ограбления.


Десять дней спустя оказался за шестьсот километров с небольшим, в Буффало, штат Нью-Йорк – переехал к старшему сводному брату и его сожительнице. Без гроша в кармане, я полностью зависел от их доброты, повезло, что мне вообще было куда пойти.


Доктор Ричард Альперт не сильно изменился за эти годы. Новенькие морщины избороздили лицо; кроме мозгов Ричард обладал привлекательной внешностью и, как единственный наследник, получил все состояние семьи Альпертов.


Перелет из Ла-Гуардиа в международный аэропорт Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут. С болью, раскалывающей череп напополам, казалось, он длился пятьдесят семь часов. Бренда Стэнли, симпатичная чернокожая женщина, ждала нас за ограждением. В тридцать четыре года, что на год меньше моего, у Бренды была старая душа, в глазах светилась вся глубина сострадания. После быстрого поцелуя и объятий с Ричардом она повернулась ко мне.


– Джеффи Резник, выглядишь дерьмово. Тебе бы набрать килограмм пять, и именно я та, кто тебя откормит.


Она была права насчет веса – я похудел. По жизни обычный парень: в простой одежде мне удобнее, чем в костюме и галстуке. Теперь же мои джинсы сползали с бедер. Бандаж скрывался под легкой курткой — единственной, которую Ричард смог найти в моей квартире.


Бренда нахмурилась и, стараясь не надавить на сломанную руку, осторожно обняла меня. Она сделала шаг назад.


– Вы же не ссоритесь, а?


– Бренда, – произнес Ричард с упреком.


– Я же знаю, как это бывает, когда собираются вместе старый и малый.


Из-за разницы в двенадцать лет мы с Ричардом никогда не были близки. Наше воссоединение в ньюйоркской больнице за несколько дней до этого прошло, мягко говоря, не очень. Мы заключили перемирие. Теперь посмотрим, к чему оно приведет.


– Мы не ссоримся, – заверил я ее.


– Ладно. Вы двое, несите багаж, – сказала Бренда. – Я подгоню машину. Цены за парковку – грабеж! Целых пять баксов. Грабеж среди белого дня, – пробормотала она, уже уходя.


– Пошли, – обратился ко мне Ричард, и, следуя указателям над головой, двинулся в путь, к багажным лентам.


– Почему бы тебе не жениться на Бренде и не снять с нее клеймо опороченной женщины? – спросил я, изо всех сил стараясь не отставать.


– Я пытался в течение многих лет. В ответ она твердила, что это разбило бы сердце ее матери.


– Выйти замуж за доктора? Богатого и белого?


– Дело именно в последнем пункте.