- Он изменился, - сказал Ричард.

Я прятался за кухонной дверью, подслушивая чужой разговор, а моя голова была наполовину выбрита, как у какого-то панка… Пожалуй, да, я изменился.

- Само собой, - ответила Бренда. – Неудивительно после того, что произошло.

Сломанная рука, пробитый череп. На грани эмоционального срыва. С параноидальными мыслями. Я подался вперед, чтобы было лучше слышно.

- Он что-то недоговаривает.

Ричард и половины всего не знал.

- Что именно? - спросила Бренда под звон столового серебра, которое она складывала в кухонный ящик.

- В больнице он обмолвился о кошмарах. Надо было его расспросить, но мне не хотелось слишком давить. Он всё ещё мне не доверяет.

На мгновение он замолчал.

- В аэропорту произошло что-то странное. Я пытался найти багажные талоны. А он точно знал, что они в моём кошельке, хотя и не видел, как я их туда положил.

- Было логично предположить, что они там. А может у него сверхспособности, - небрежно бросила она. Выкатилась верхняя полка посудомоечной машины, зазвенели стаканы.

Пауза. Я представил себе тяжёлый взгляд Ричарда.

- Позвоню завтра в медицинский центр Буффало, - сказал Ричард. - Посмотрим, может, удастся найти для него врача.

- А потом что?

- Ничего. Пускай приходит в себя.

- А если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

- Его никто не держит.

Дверь посудомоечной машины закрылась.

- Не говори ерунды, - сказала Бренда. - Ты же хочешь, чтобы он остался, начал всё заново. Хочешь переделать под себя. Но он другой человек, хоть и твой брат, и годами обходился без тебя. Ему придётся самому налаживать свою жизнь. Не обольщайся: рано или поздно ты станешь ему не нужен.

Бренда умела смотреть на вещи реалистично.

На цыпочках вернувшись в свою комнату, я закрыл дверь, прислонился к ней и закрыл глаза. Я сам не понимал, какие чувства испытывал. Подступила паника.

Да уж, я изменился.

Я вытянулся на односпальной кровати, которая стояла в этой убогой комнатушке, и стал вспоминать, что произошло.

После сокращения и шести месяцев безработицы я как раз должен был снова приступить к работе страховым следователем. А потом случилось нападение.

Спустя десять дней я уже был за 600 километров от дома, в Буффало, штате Нью-Йорк, и переезжал к своему старшему сводному брату и его спутнице. Повезло, что мне было куда податься, учитывая, что я был без гроша в кармане.

Годы несильно изменили доктора Ричарда Альперта. На лице появились новые морщины, но он по-прежнему был умён и привлекателен, а теперь ещё и владел состоянием семьи Альпертов, будучи единственным наследником.

Перелёт из Ла-Гуардия до международного аэропорта Буффало Ниагара занял пятьдесят семь минут. Для меня он длился будто пятьдесят семь часов из-за пульсирующей головной боли. Бренда Стенли, симпатичная темнокожая женщина, ожидала нас у стойки безопасности. Она была на год младше меня. В свои тридцать четыре года Бренда была не по возрасту проницательна. В её глазах читалось сочувствие. Быстро обняв и поцеловав Ричарда, она повернулась ко мне.

- Джеффи Ресник, выглядишь не очень. Тебе бы набрать килограммов пять. Кто-кто, а уж я смогу тебя откормить.

Она была права: я похудел. Вообще-то у меня среднее телосложение. Костюмам и галстукам предпочитаю джинсы. Сейчас джинсы на мне болтались. Под фиксирующей повязкой был виден лёгкий летний пиджак – единственный, который Ричард смог отыскать у меня в квартире.

Бренда нахмурилась и осторожно меня обняла, стараясь не задеть сломанную руку. Она отступила. - Вы же не поругались?

- Бренда, - с укором произнёс Ричард.

- Я знаю, что такое конфликт поколений и как это бывает.

У нас с Ричардом была разница в возрасте двенадцать лет, так что мы никогда не были близки. Нашу встречу в больнице в Нью-Йорке за несколько дней до этого не назовёшь гладкой. Мы объявили перемирие. Осталось посмотреть, что из этого получится.

- Мы не поругались, - заверил я её.

- Ну и хорошо. Получайте багаж, - сказал Бренда, - а я пока подгоню машину. Это жульё с парковки сдерёт с меня пять долларов. Грабёж средь бела дня, - ворчала она, уже уходя.

- Пошли, - сказал Ричард и отправился по указателям к конвейерной ленте.

- Почему ты не женишься на Бренде и не узаконишь ваши отношения? - спросил я, стараясь не отставать.

- Сколько лет уже пытаюсь. Она говорит, её мать этого не переживёт.

- Замужества с богатым белым доктором?

- Вся проблема как раз в том, что я белый.