— Он изменился, — сказал Ричард.

Я прячусь за дверью в коридоре у кухни, подслушиваю чужой разговор, голова наполовину обрита, как у панка… Да уж, действительно изменился.

— Само собой, — ответила Бренда. — После того, что случилось, это неудивительно.

Сломанная рука, проломленный череп. Эмоционально разрушен. Кроме того, пытаюсь справиться с паранойей. Я склонился ближе, стараясь лучше расслышать.

— Он что-то от меня скрывает.

Ричард не знал и половины всего.

— Что? — спросила Бренда, перекрикивая грохот столового серебра, которое складывали в кухонный ящик.

— Он упоминал про ночные кошмары в больнице. Надо было мне поднажать на него, чтобы он рассказал, но не хочется давить слишком сильно. Он все еще мне не доверяет.

Он немного помолчал.

— В аэропорту случилось кое-что странное. Я потерял талоны на багаж. А он знал, что они у меня в бумажнике, хотя не видел, как я их туда положил.

— Где же еще им быть. Ну, или он экстрасенс, — небрежно бросила она. Корзина посудомойки выкатилась, звякнув стаканами.

Молчание. Представляю себе каменный взгляд Ричарда.

— Завтра позвоню в медицинский центр Университета Буффало, — сказал Ричард. — Попробую найти ему врача.

— А потом какие у тебя на него планы?

— Никаких. Он тут, чтобы просто восстановиться.

— А если он хочет вернуться в Нью-Йорк?

— Тогда пусть возвращается.

Дверь посудомойки захлопнулась.

— Чушь, — сказала Бренда. — Ты хочешь, чтобы он остался здесь. Хочешь изменить его жизнь и переделать его самого по своей мерке. Но он — твой брат, а не твоя копия. Годами он строил свою жизнь сам, без тебя. И теперь ему нужно будет заново строить ее самому. Не впадай в разочарование, когда он перестанет в тебе нуждаться.

В трезвомыслии Бренды сомневаться не приходится.

Прокравшись на цыпочках в свою комнату, я закрыл дверь. Откинулся на нее и в сумбурных чувствах закрыл глаза. Паника нарастала.

Да, я изменился.

Я вытянулся на узкой кровати, стоявшей в обшарпанной комнатушке, и размышлял о том, что же произошло.

После шести месяцев без работы из-за сокращения я уже собирался снова начать работать страховым следователем. И тут случилось ограбление.

Десять дней спустя я был уже в шестистах пятидесяти километрах отсюда — в Буффало, штат Нью-Йорк, переехав к сводному старшему брату и его подруге, с которой он жил. Повезло, что мне, разбитому, зависимому от их доброты, было куда идти.

За прошедшие годы доктор Ричард Алперт не сильно переменился. На лице пролегли новые морщины, но выглядел он хорошо, имел ясный ум и, кроме того, будучи единственным наследником, владел теперь и всем состоянием семьи Алпертов.

Перелет из Ла-Гуардии в международный аэропорт Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут. Из-за пульсирующей боли в голове они показались мне пятьюдесятью семью часами. У ограждения нас ждала Бренда Стенли, привлекательная чернокожая женщина. В свои тридцать четыре — она была на год младше меня — Бренда имела мудрую душу, и в ее глазах светилось глубокое сочувствие. Коротко поцеловав и обняв Ричарда, она повернулась ко мне.

— Джеффи Резник, ты выглядишь дерьмово. Тебе нужно набрать килограммов пять, и откармливать тебя буду я.

Насчет потери веса она была права. В другое время я выгляжу обыкновенно. В джинсах мне удобнее, чем в костюме с галстуком. А сейчас джинсы висели у меня на бедрах. Повязка лежала поверх легкой летней куртки — единственной, которую Ричард смог найти в моей квартире.

Бренда нахмурилась и, стараясь не давить на мою сломанную руку, мягко обняла меня. И отступила назад.

— Вы ведь не поссорились, да?

— Бренда, — предупреждающе произнес Ричард.

— Ну, я знаю, как бывает, когда старик и ребенок оказываются вместе.

Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Наша встреча в больнице в Нью-Йорке несколько дней назад прошла непросто. Мы заключили перемирие. Посмотрим, получится ли у нас его сохранить.

— Мы не в поссорились, — заверил ее я.

— Хорошо. Вы принесите багаж, а я пойду пригоню машину. Эти бандиты с автостоянки хотят с меня пять баксов. Грабеж средь бела дня, — пробормотала она, уже удаляясь.

— Пойдем, — сказал Ричард и двинулся по указателям к багажному конвейеру.

— Почему ты не женишься на Бренде и не сделаешь ее честной женщиной? — спросил я, изо всех сил стараясь не отставать от него.

— Я годами пытаюсь это сделать. Она говорит, что это разобьет сердце ее маме.

— Если ее дочь выйдет замуж за богатого белого врача?

— Проблема в том, что за белого.