"Убийство в голове", Л.Л. Бартлетт

— Он другой, — сказал Ричард.

Прячась за дверью кухонной подсобки, с наполовину выбритой головой как у рокера-панка, я подслушивал чужой разговор… Точно, другой.

— Само собой, — согласилась Бренда. — И немудрено, после всего случившегося-то.

Сломанная рука, повреждение черепа. Эмоциональный раздрай. Вдобавок развивающаяся паранойя. Я прильнул к двери, чтобы лучше слышать.

— Он что-то от меня скрывает.

Ричард и половины всего не знал.

— Что? — спросила Бренда под грохот бросаемых в кухонный лоток столовых приборов.

— Он еще в больнице что-то говорил про кошмары. Мне бы его дожать, но не хотелось давить слишком сильно. Он мне до сих пор не доверяет.

И, помолчав немного, добавил:
— В аэропорту произошло что-то странное. Я искал квитанции, а он знал, что они у меня в кошельке. Но не видел, как я их туда клал.

— Логичное для них место. Или, может, он экстрасенс, — небрежно бросила она. Верхнее отделение посудомойки откатилось назад, и стаканы зазвенели.

Молчание. Я представил каменный взгляд Ричарда.

— Я позвоню завтра в Медицинский Центр Университета Буффало, — сказал Ричард. — Посмотрим, удастся ли мне подыскать для него варианты лечения.

— И что ты собираешься с ним делать дальше?

— Ничего. Он здесь для восстановления.

— А если он хочет вернуться в Нью-Йорк?

— Пускай возвращается.

Дверца посудомойки закрылась.

— Чушь, — отрезала Бренда. — Ты ведь хочешь, чтобы он был здесь. Думаешь изменить его жизнь, перекроить по своему образу и подобию. Но он не ты, а твой брат. Годами он жил самостоятельно, без тебя. И теперь именно ему предстоит заново наладить свою жизнь. Не огорчайся, если ты ему больше не нужен.

Бренда была очень практична.

На цыпочках я ушел к себе в комнату и прикрыл дверь. Потом прислонился к двери и закрыл глаза. Что я чувствовал? Не знаю, состояние было похоже на панику.

Да, я был другим.

Я растянулся на односпальной кровати в обшарпанной комнатушке и прокрутил в голове произошедшие события.

В результате сокращения я полгода болтался без работы. А когда уже был готов возобновить свою карьеру агента по страховым искам, меня ограбили.

Прошло десять дней. За четыреста миль от места происшествия в городе Буффало, штат Нью-Йорк, я подселялся к старшему сводному брату и его любимой. Не имея средств к существованию, я был вынужден полагаться на их доброту. Больше мне деваться было некуда.

Время пощадило доктора Ричарда Элперта. Лицо прорезали новые морщины, но вдобавок к уму и симпатичной внешности Ричард еще единолично унаследовал состояние семьи Элпертов.

Перелет между аэропортами Ла-Гуардия и Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут. А с моей пульсирующей головной болью казалось, что прошли все пятьдесят семь часов. За ограждением нас ждала хорошенькая чернокожая 34-летняя женщина по имени Бренда Стенли. В глазах у не по возрасту мудрой Бренды — она была на год младше меня — отражалась вся глубина ее сострадания. Быстро чмокнув и обняв Ричарда, она повернулась ко мне.

— Паршивый у тебя видок, Джеффи Резник. Не помешало бы набрать фунтов так десять. И уж я смогу тебя откормить.

Она была права насчет потери веса. В обычных обстоятельствах я, как и многие другие, комфортнее чувствую себя в одежде из джинсовки, чем в костюме и галстуке. Сейчас же джинсы висели на мне мешком. А перевязь, на которой покоился гипс, скрывала легкую летнюю куртку — все, что Ричард сумел найти у меня в квартире.

Бренда нахмурилась и осторожно, чтобы не потревожить сломанную руку, слегка приобняла меня. А потом отступила на шаг назад и спросила:
— Вы ведь не ругаетесь, нет?

— Бренда, — укоризненно вздохнул Ричард.

— Могу себе представить, что происходит, когда старик и мальчишка сталкиваются лбами.

Из-за 12-летней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Наша встреча в нью-йоркской больнице тоже прошла так себе. В итоге мы заключили перемирие. Посмотрим, сколько оно продлится.

— Мы не ругаемся, — заверил я Бренду.

— Хорошо. Вы вдвоем забирайте багаж, — сказала Бренда. — А я подгоню машину. Эти жулики с парковки нагреют меня на пять баксов. Разбой средь бела дня.

Все еще бормоча, она ушла.

— Пойдем, — сказал Ричард и, следуя указателям, направился к месту выдачи багажа.

— Ты бы женился на Бренде. Сделаешь ее порядочной женщиной, — предложил я, едва поспевая за Ричардом.

— Пытаюсь уже не один год. Она говорит, что это разобьет сердце матери.

— Брачный союз с богатым белым врачом?

— Она возражает только против белого.