– Он изменился, – сказал Ричард.
Я прячусь в кладовке, подслушиваю чужой разговор, к тому же у меня половина волос на голове сбрита, как у панк-рокера… да уж, можно сказать, я изменился.
– Ну конечно, – сказала Бренда, – после того, что с ним произошло, я бы удивилась, останься он прежним.
Рука сломана, проломлен череп. Эмоциональный срыв. И еще паранойя назревает. Пытаясь лучше расслышать слова, я наклонился вперед.
– Он что-то от меня скрывает.
Ричард и не подозревал, как много он не знает.
– Что? – спросила Бренда. Звон столового серебра, складываемого в шкаф, почти заглушал ее голос.
– Еще в больнице он упоминал о кошмарах. Следовало надавить на него, но слишком сильно нажимать я не хотел. Он мне до сих пор не доверяет.
На мгновение Ричард замолк.
– В аэропорту произошло что-то странное. Я не мог найти багажные талоны. А он откуда-то знал, что они в кошельке, хотя и не видел, как я их туда положил.
– Так это же логично. Ну, или, может, он экстрасенс, – мимоходом бросила она.
Верхняя полка посудомоечной машины выкатилась, звякнули стаканы.
И тишина. Представляю, какой холодный сейчас взгляд у Ричарда.
– Завтра позвоню в медицинский центр UB, – сказал Ричард. – Посмотрим, найдется ли такой врач, который ему поможет.
– И что ты будешь с ним делать дальше?
– Ничего. Он сюда приехал на поправку.
– А что если он захочет вернуться в Нью-Йорк?
– Пусть возвращается.
Дверца посудомоечной машины закрылась.
– Чушь, – сказала Бренда. – Ты хочешь, чтобы он был именно здесь. Ты хочешь перевернуть его жизнь, переделать его по своему образу и подобию. Но твой брат – не ты. Он годами строил свою жизнь без тебя. И ему снова нужно будет ее строить. Только не расстраивайся, когда станешь ему не нужен.
Бренда прагматична, другого от нее ждать не приходится.
Я прокрался обратно в свою комнату и запер дверь. Прислонившись к ней, я закрыл глаза, сам не понимая, что за чувство на меня нашло. Близко подступила паника.
Да уж, я изменился.
Я растянулся на односпальной кровати, стоявшей в этой обшарпанной комнатушке, и задумался о том, что случилось.
После сокращения я полгода провел без работы и уже собирался возобновить карьеру страхового расследователя. Но тут меня ограбили.
Спустя десять дней, переехав к старшему сводному брату и его возлюбленной, живущей с ним, я оказался в Буффало, штат Нью-Йорк, за четыре сотни миль от дома. Без гроша в кармане я зависел от их доброты, и все-таки мне повезло, что было куда пойти.
Доктор Ричард Альперт не сильно изменился за эти годы. Хотя на его лице появились новые складки, наряду с умом Ричард обладал привлекательной внешностью, а теперь, как единственный наследник, еще и состоянием семьи Альперт.
Перелет из Ла-Гуардии в международный аэропорт Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут. С пульсирующей в голове болью мне казалось, будто прошло пятьдесят семь часов. За барьером безопасности нас ждала Бренда Стэнли, симпатичная чернокожая женщина. В свои тридцать четыре (то есть чуть младше меня) она была мудрой не по годам, и в ее глазах отражалось глубокое сострадание. После объятия и мимолетного поцелуя с Ричардом, она повернулась ко мне.
– Джеффи Резник, выглядишь ты дерьмово. Тебе нужно набрать фунтов десять, как раз я-то тебя и откормлю.
В том, что я потерял вес, она права. Я всегда был парнем обыкновенным. Мне удобнее не в костюме с галстуком, а в джинсах. Но теперь они стали велики в бедрах и свисали. Легкий летний пиджак, единственный, который Ричард нашел в моей квартире, скрывался под перевязью.
Бренда сдвинула брови, и осторожно, чтобы не прижаться к моей сломаной руке, нежно обняла меня. Затем отступила на шаг.
– Вы ведь не ругаетесь друг с другом, так?
– Бренда… – предостерег Ричард.
– Ну, я же знаю, как бывает, когда вместе ребенок и старик.
Из-за разницы в возрасте в двенадцать лет мы с Ричардом никогда не были близки. Наше воссоединение несколько дней назад в нью-йоркской больнице выдалось непростым. Мы заключили перемирие, и еще неизвестно, сможем ли с ним жить.
– Мы не ругаемся, – уверил я ее.
– Хорошо. Возьмите вдвоем багаж, – сказала Бренда. – Я подъеду на машине. Эти разбойники с парковки пять баксов с меня возьмут. Грабеж на большой дороге, – уже уходя проворчала она.
– Пошли, – сказал Ричард и по свисающим сверху указателям двинулся к багажной карусели.
– Почему ты не женишься на Бренде как честный человек? – спросил я, с трудом успевая за ним.
– Я годами пытаюсь ее уговорить. Она отвечает, что это разобьет сердце ее матери.
– То, что дочь выйдет замуж за богатого белого доктора?
– В том-то и дело, что белого.