«Мыслить, как убийца», Л.Л.Бартлетт


«Он изменился», —сказал Ричард.



Прячась за дверью кладовки и прижимая к ней выбритый ирокез, я слушал их закулисный разговор.

«Ну конечно, — сказала Бренда. — Было бы странно, если бы после всего этого он остался прежним».

Сломанная рука, пробитый череп. Нервный срыв. Паранойя — вишенка на этом торте. Я наклонился ближе, пытаясь услышать.

«Он от меня что-то скрывает».

Ричард не знал и половины.

«Что?» — спросила Бренда, перекрикивая стук столового серебра, упавшего в кухонный ящик.

«Он что-то невнятное бормотал там, в больнице, о своих кошмарных снах. Нужно было надавить и узнать подробнее, но я не хочу перегнуть палку. Пока он мне не очень доверяет».


На секунду Ричард замолчал. «Что-то странное произошло в аэропорту. Я искал квитанции. Он знал, что они в моем кошельке, но не видел, как я их туда положил».


«А где им ещё лежать? Может быть, он у тебя — экстрасенс», — небрежно предположила она. Выкатился верхний ярус посудомоечной машины, зазвенели стаканы.


Тишина. Я представил, как Ричард впал в ступор.


«Я позвоню завтра в местную клинику», — сказал Ричард. — «Посмотрим, найдётся ли доктор, который его вылечит».


«А что будешь делать ты?»


«Ничего. Он здесь, чтобы поправиться».


«Что, если он захочет вернуться в Нью-Йорк?»


«Пусть возвращается».


Дверца посудомоечной машины закрылась.


«Чушь», — сказала Бренда. — «Ты хочешь, чтобы он остался. Ты хочешь изменить его жизнь, переделать по своему образу и подобию. Но он твой брат, он — не ты! Годами он обходился без тебя. И он снова вернется к своей прежней жизни. Не расстраивайся, когда ты станешь ему не нужен».


Бренда рационально прагматична.


На цыпочках я вернулся в свою комнату. Закрыл дверь и навалился на неё, закрыв глаза и не понимая своих чувств. Накатывала тревога.


Да. Я изменился.


Я растянулся на узкой кровати в обшарпанной комнатушке и подумал о том, что случилось.


Я почти возобновил карьеру следователя по страховым случаям после шести месяцев безработицы из-за сокращения. Потом ограбление…


Прошло десять дней — и я уже в четырёхстах милях в Буффало, штат Нью-Йорк. Живу в доме старшего сводного брата и его девушки, разбитый и зависимый от их заботы. Повезло, что они есть.


Доктор Ричард Альперт не сильно изменился за эти годы. Лишь на лице проступили новые морщинки, а в мозгах добавилось извилин. Выглядел он соответственно: как единственный наследник семьи Альпертов.


Полет из Ла-Гуардия в международный аэропорт Буффало Ниагара занял пятьдесят семь минут. Из-за сокрушительной головной боли, минуты показались мне часами. Бренда Стэнли, симпатичная темнокожая женщина, ждала нас за барьером безопасности. В её тридцать четыре года (всего на год моложе меня), глаза отражают всю глубину сострадания постаревшей души. После быстрого поцелуя и объятий с Ричардом, она повернулась ко мне:


«Джеффи Резник, выглядишь ты дерьмово. Тебе нужно набрать десять фунтов, и я именно та, кто тебя откормит».


Я похудел, она права. Обычно я вешу в пределах нормы. Джинсы мне роднее, чем в костюм с галстуком. Но теперь они висели на бёдрах. Бандаж на руке прикрывала лёгкая летняя куртка—единственная, которую Ричард смог найти там, в моей квартире.


Бренда нахмурилась и осторожно, чтобы не прижать мою сломанную руку, нежно обняла меня. Отступила. «Вы двое не ладите, да?»


«Бренда», — бросил Ричард.


«Поверь, я знаю, как выглядит конфликт поколений».


Двенадцать лет разницы всегда держали нас с Ричардом на разных полюсах. Наша встреча в больнице Нью-Йорка, несколькими днями ранее, была непростой. Мы заключили перемирие. Посмотрим, как оно приживётся.


«Стараемся без драк», — заверил я её.


«Хорошо. Вы забирайте чемоданы, — сказала Бренда. — Я пригоню машину. Эти обдиралы-парковщики собираются меня ужучить на пять баксов. — Ограбление средь бела дня, — бормотала она, уходя».


«Пошли», — сказал Ричард и последовал за указателями к багажной карусели.



«Почему ты не женишься на Бренде и не сделаешь её благородной дамой?» —спросил я, ковыляя вдогонку.



«Я пытался уже сотни раз. Она не хочет расстраивать маму».



«Предьявив ей в качестве зятя богатого белого доктора?»



«Проблема в том, что богатый доктор — белый».