Лоррейн Бартлетт. «Убийство в моей голове»


— Он изменился, — сказал Ричард.


Наполовину обритый, как панк-рокер, я прятался в чулане, вотчине дворецкого, и из-за двери подслушивал чужой разговор. Да, пожалуй, я изменился.


— Конечно, — согласилась Бренда. — Было бы удивительно, если бы он остался прежним после всего.


Перелом руки, черепно-мозговая травма. Эмоциональный надлом. Вдобавок пытаюсь избавиться от паранойи. Я прислонился вплотную, чтобы лучше слышать.


— Он что-то от меня скрывает.


Ричард не знал и половины всего.


— Что? — спросила Бренда, и её слова заглушил звон столового серебра, отправляемого в кухонный ящик.


— Когда я навещал его в больнице, он упомянул, что видит кошмары по ночам. Жаль, что я не выбил из него подробности, но мне не хочется пережать. Он по-прежнему не доверяет мне.


На мгновение он замолчал.


— Кое-что странное произошло в аэропорту. Я не мог найти багажные бирки, а он без тени сомнений указал на мой бумажник, хотя и не видел, как я их туда клал.


— Где же им ещё быть. Или, возможно, у него экстрасенсорные способности, — предположила она невзначай и выдвинула верхнюю полку посудомоечной машины.


Звякнули бокалы.


Тишина. Могу представить, какое у Ричарда непрошибаемое лицо.


— Завтра позвоню в больницу при Университете Буффало, — сказал Ричард. — Попробую найти врача, который возьмется за лечение.


— Так что ты будешь делать с ним?


— Ничего. Пусть поживет здесь, поправится.


— А если он хочет вернуться в Нью-Йорк?


— Тогда пусть возвращается.


Дверца посудомоечной машины захлопнулась.


— Вранье, — сказала Бренда. — Ты хочешь, чтобы он остался при тебе. Хочешь перекроить его по собственным лекалам и превратить из неудачника в победителя. Но он не ты, он твой брат. Много лет он жил без тебя. И должен начать жизнь заново. Прошу тебя, не расстраивайся, когда он снова сможет обходиться без тебя.


В прагматичности Бренде не отказать.


На цыпочках я вернулся к себе в комнату и закрыл дверь. Облокотившись на неё, я прикрыл глаза и попытался разобраться в собственных ощущениях. Подступала паническая атака.


Да, я изменился.


Я вытянулся на односпальной кровати в видавшей виды комнатушке и стал думать о случившемся. Меня сократили, полгода я не мог никуда устроиться, и вот наконец моя карьера страхового следователя должна была возобновиться. Если бы не ограбление.


Десять дней спустя я очутился в шестистах пятидесяти километрах от дома, в городе Буффало штата Нью-Йорк, со старшим сводным братцем и его сожительницей. Я был сломлен и всецело зависел от их снисходительности, но мне посчастливилось обрести хоть какое-то пристанище.


Доктор Ричард Альперт не слишком переменился с годами, разве что на лице проявились новые линии морщинок. Ричард был не только умен, но и хорош собой, и как единственный наследник владел теперь всем состоянием семейства Альпертов.


Перелет из аэропорта Ла-Гуардия до международного аэропорта Буффало Ниагара длился пятьдесят семь минут. Голова раскалывалась, и оттого минуты казались часами. В зоне встречающих нас ждала Бренда Стэнли, привлекательная афроамериканка тридцати четырех лет. Хотя Бренда была на год младше меня, её душа успела состариться, и глаза отражали всю глубину доступного ей сострадания. Урывком поцеловав и обняв Ричарда, она повернулась ко мне.


— Джеффи Резник, ты выглядишь паршиво. Тебе бы набрать килограмм пять. Уж кто-кто, а я тебя откормлю.


Она не ошиблась насчет моей худобы. Я всегда был средней комплекции. Предпочитал джинсы костюму с галстуком. Сейчас же мои дежурные джинсы болтались на бедрах. За повязкой, которая фиксировала сломанную руку, скрывался легкий пиджак на теплую погоду — единственное, что Ричард отыскал в моей квартире.


Бренда нахмурилась и бережно, опасаясь задеть гипс, приобняла меня. Затем отстранилась.


— Вы не в ссоре?


— Бренда! — осек её Ричард.


— Вы же знаете, как это бывает, когда сходятся старик и юноша.


Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Наша встреча в нью-йоркской больнице несколько дней назад выдалась ухабистой. Но мы объявили перемирие. Теперь предстояло проверить, сможем ли мы его соблюдать.


— Мы не в ссоре, — заверил я.


— Хорошо. Сходите за багажом, — распорядилась Бренда. — А я подгоню машину. Эти жулики с парковки нагреют меня на пять баксов. Разбойники с большой дороги, — пробормотала она, уходя.


— Пойдем, — сказал Ричард, — и по указателям направился к нужной багажной ленте.


— Почему ты не узаконишь отношения с Брендой? Чтобы она была женой, а не сожительницей, — спросил я, стараясь не отставать.


— Я пытаюсь уже много лет. Она говорит, что это разобьет сердце её матери.


— Брак с богатым белым врачом?


— К моему богатству у неё претензий нет.