Л. Л. Бартлетт


Воображаемое убийство


– Он другой, – произнес Ричард.


Моя голова наполовину обрита, как у панк-рокера, я скрываюсь за дверью сервировочной кладовой и подслушиваю личный разговор… да, я бы тоже сказал, что я другой.


– Конечно, он другой, – проговорила Бренда, – я не удивлена, особенно после того, что случилось.


Сломанные рука и череп. Эмоциональный срыв. И лечение паранойи туда же. Я придвинулся ближе, стараясь расслышать.


– Он что-то скрывает от меня.


Ричард не знает и половины.


– Что именно? – Бренда со звоном раскладывает по ящикам столовые приборы.


– Он еще в больнице говорил, что ему снятся кошмары. Мне стоило расспросить его об этом, но я не хотел слишком давить на него. Он всё еще мне не доверяет.


Он на мгновение замолчал.


– В аэропорту случилось кое-что странное. Я искал квитанции, чтобы получить багаж. Он знал, что они в моем бумажнике, но не видел, чтобы я их туда положил.


– А где им еще было быть? А может, он ясновидящий?.. – внезапно предположила она. Слышно, как выкатилась верхняя полка посудомоечной машины, зазвенели стаканы.


Тишина. Так и вижу окаменелый взгляд Ричарда.


– Завтра я позвоню в медицинский центр университета в Буффало, – сказал Ричард, – посмотрим, вдруг я смогу найти доктора, который его вылечит.


– Ну и что ты будешь с ним делать?


– Ничего. Он здесь, чтобы вылечиться.


– А что, если он захочет вернуться в Нью-Йорк?


– Окей, пусть возвращается.


Дверца посудомоечной машины закрылась.


– Врешь! – сказала Бренда, – ты хочешь, чтобы он остался здесь. Ты хочешь полностью изменить его жизнь, переделать по своему образу и подобию. Но он твой брат, а не ты. Он как-то жил без тебя все эти годы. А ему надо будет заново самому строить свою жизнь. Не жалуйся потом, когда станешь ему больше не нужен.


Бренда, как всегда, рассуждает здраво.


Прокравшись обратно в свою комнату, я закрыл дверь. Я прислонился к ней и закрыл глаза, пребывая в смешанных чувствах. Подступала паника.


Да, я другой.


Я растянулся на узкой кровати в этой убогой маленькой комнатке и задумался о том, что произошло.


После того, как я попал под сокращение и шесть месяцев шатался без работы, я подумывал о том, чтобы снова пойти работать страховым следователем. Потом на меня напали.


Через десять дней после этого я был в четырехстах милях от Нью-Йорка, в городке Буффало, и остановился у своего сродного брата и его возлюбленной. Мне повезло, что мне, потрепанному жизнью и зависимому от их доброты, было куда приехать.


Доктор Ричард Алперт не сильно изменился за эти годы. На его лице появились новые морщины, но он был умен и хорош собой, и, будучи единственным наследником, он теперь безраздельно владел состоянием семьи Алперт.


Перелет из Нью-Йорка в Буффало занял пятьдесят семь минут. Из-за боли в моем сломанном черепе мне показалось, что прошло все пятьдесят семь часов. За барьером безопасности нас ожидала симпатичная афроамериканка Бренда Стэнли. Тридцатичетырехлетняя, на год младше меня, Бренда обладала не по годам мудрой душой, ее глаза выражали глубокое сочувствие. Обменявшись поцелуем и объятиями с Ричардом, она повернулась ко мне.


– Джеффи Резник, Вы выглядите ужасно. Вам надо набрать килограмм пять, я откормлю Вас как следует.


Она была права насчет моей худобы. В конце концов, я обычный парень. Мне удобнее в джинсах, чем в костюме и галстуке. Сейчас мои джинсы висели на заднице. Под ветровкой – единственной курткой, которую Ричард смог найти в моей квартире – была спрятана перевязанная рука.


Бренда нахмурилась и, стараясь не задевать мою сломанную руку, тепло обняла меня. Она отступила.
– Вы же не ругаетесь, а?


– Бренда! – с укором произнес Ричард.


– Ну, я знаю, как бывает, когда рядом оказываются представители разных поколений.


Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Наше сближение в нью-йоркской больнице несколькими днями ранее было непростым. Мы заключили перемирие. Теперь посмотрим, на сколько нас хватит.


– Мы не ссоримся, – заверил ее я.


– Хорошо. Получите багаж, – сказала Бренда, – а я встану поближе. Эти паркоматы хотели содрать с меня пять баксов! Грабеж! – возмущалась она, уже обогнав нас.


– Пойдем, – сказал Ричард и пошел, следуя за указателями по направлению к ленточному транспортеру.


– Почему бы тебе не жениться на Бренде, как порядочному человеку? – спросил я, пытаясь не отставать.


– Я уже много лет предлагаю. Она говорит, что это разобьет сердце ее матери.


– Что разобьет? Женитьба на богатом белом докторе?


– Видишь ли, вся проблема в цвете.