- Он изменился, - сказал Ричард.

Я скорчился за дверью буфетной, голова у меня наполовину обритая, как у панк-рокера, я подслушивал личный разговор… да, не могу отрицать, что я изменился.

- Это естественно, - отвечала Бренда. – Ничего удивительного, после случившегося-то.

Сломанная рука, треснутый череп. Целый букет психологических травм. Ещё и паранойя в придачу. Я наклонился поближе, навострив уши.

- Он что-то скрывает от меня.

Ричард даже не догадывался, как всё серьёзно.

- Что? – спросила Бренда, стараясь перекричать звон столового серебра, убираемого в кухонный ящик.

- Ещё в больнице он упомянул ночные кошмары. Мне следовало бы расспросить его подробней, но я не хочу на него давить. Он всё ещё мне не доверяет.

Он замолчал на мгновенье.

- В аэропорту произошло кое-что странное. Я искал багажные квитанции. Он знал, что они были в моём кошельке, но он не видел, как я их туда убирал.

- Логичное место для квитанций. Или, может, он ясновидящий, - небрежно предположила она.

Она выдвинула верхний лоток посудомоечной машины, зазвенели стаканы.

Тишина. Я представил неподвижный сердитый взгляд Ричарда.

- Я позвоню завтра во врачебный участок, - сказал Ричард. – Постараюсь найти ему врача.

- И что ты потом будешь с ним делать?

- Ничего. Он здесь, чтобы поправиться.

- Что, если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

- Тогда он может уехать.

Дверца посудомойки захлопнулась.

- Неправда, - отвечала Бренда. – Ты хочешь, чтобы он остался здесь. Ты хочешь изменить его жизнь, переделать его по своему образу и подобию. Но он твой брат, а не ты сам. Уже много лет он вёл свою жизнь без тебя. Ему надо будет самому начать новую жизнь. Не расстраивайся, когда станешь ему больше не нужен.

Типичная Бренда – такая прагматичная.

Прокравшись на цыпочках назад в свою комнату, я закрыл дверь. Прислонился к ней и закрыл глаза, неуверенный в своих чувствах. Подступила паника.

Да, я изменился.

Я растянулся на одноместной кровати в этой убогой маленькой комнатёнке и подумал о случившемся.

После шести месяцев безработицы вследствие сокращения, я вот-вот должен был вернуться к своей карьере в качестве страхового следователя. До ограбления.

Спустя десять дней я очутился за четыре сотни миль вдали от дома, в городе Буффало, штат Нью-Йорк, в доме старшего сводного брата и его гражданской супруги. Я был банкротом и зависел от их милости, и мне повезло, что я нашёл здесь приют.

За все эти годы доктор Ричард Алперт не сильно-то изменился. У него на лице появились новые морщинки, но Ричард обладал как умом, так и привлекательной внешностью, а также, как единственный наследник, он сейчас владел состоянием семейства Алперт.

Перелёт из аэропорта Ла-Гуардиа до международного аэропорта Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут. С моей пульсирующей головной болью это было словно пятьдесят семь часов. За барьером нас ждала Бренда Стэнли, миловидная чернокожая женщина. В свои тридцать четыре, на год моложе меня, Бренда обладала не по годам взрослой душой, а в её глазах отражалась вся глубина её сострадания. Быстро чмокнув и обняв Ричарда, она повернулась ко мне.

- Джеффи Резник, выглядишь ты дерьмово. Тебе нужно набрать десять фунтов, и я – именно та, кто тебя откормит.

Насчёт потери веса она была права. Обычно я просто среднестатистический парень. Чувствую себя комфортней в джинсовой одежде, чем в костюме и галстуке. Сейчас мои джинсы висели на бёдрах. Перевязь закрывала лёгкую летнюю куртку – единственную, которую Ричард сумел найти в моей старой квартире.

Бренда нахмурилась и легонько обняла меня, стараясь не задеть мою сломанную руку. Затем она сделала шаг назад.

- Вы двое не ссоритесь, не так ли?

- Бренда, - предостерегающе сказал Ричард.

- Ну, я же знаю, как это бывает, когда вместе сходятся старик и ребёнок.

Мы с Ричардом никогда не были близки из-за разницы в двенадцать лет. Наше воссоединение в больнице в Нью-Йорке несколько дней назад было напряжённым. Мы заключили перемирие. Теперь предстояло посмотреть, сможем ли мы соблюдать его.

- Мы не ссоримся, - заверил я её.

- Хорошо. Вы двое, хватайте багаж, - сказала Бренда. – Я подгоню машину. Эти ворюги с парковки сдерут с меня пять баксов. Грабёж на большой дороге, - пробормотала она, уже удаляясь.

- Пошли, - сказал Ричард и двинулся вперёд, следуя указателям над головой к багажному конвейеру.

- Почему ты не женишься на Бренде, чтобы она честь по чести была твоей женой? – спросил я, с трудом стараясь угнаться за ним.

- Да я уже многие годы пытаюсь. Она говорит, что это разбило бы сердце её матери.

- Вступление в брачный союз с богатым белым доктором?

- Проблема именно в слове «белый».