Вирусный ролик – четыре миллиона просмотров, и число это продолжало расти – заснял кто-то из туристов в Центральном парке на свой айфон. На экране Саймон Грин, клиент Эстер, в идеально сидящем костюме и идеальном виндзорском галстуке от Hermés, замахивается кулаком и бьёт в лицо оборванного парня с всклокоченными волосами – Эстер знала его имя: Аарон Корвал, наркоман.

У Корвала из носа хлещет кровь.

Сцена чисто по Диккенсу: мистер Богач, привилегированный хлыщ, ни с того ни с чего наносит коварный удар бедному уличному Оборванцу.

Эстер быстро обернулась в сторону Мэттью и сквозь свет студийных прожекторов попыталась встретиться с ним глазами. Она выступала постоянным правовым экспертом в телевизионных новостях, а два раза в неделю «известный адвокат» Эстер Кримстейн выходила в эфир в передаче с хитроумным названием «Crimstein on Crime» ( Кримстейн о преступлениях). На самом деле Crim и Crime не были созвучны, Crim в её фамилии рифмовалось скорее как «крим-стрим», а преступление Crime - «крайм-прайм», однако название посчитали удачным для телепрограммы, оно цепляло взгляд, так что на нём и остановились.

Внук Эстер стоял в тени. Она заметила, как он сжимает кисти рук – точь-в-точь как это делал его отец, и ощутила глубоко в груди острый укол боли, на миг у неё даже перехватило дыхание. Она уже было решила поспешно пересечь студию и спросить Мэттью, зачем он здесь, но видео с кулачной сценой закончилось, и хипстер Рик Чад рвался в бой.

– Убедились? – слюна брызгала у него изо рта и приземлялась на бороде, – ясно, как божий день. Ваш богатый клиент беспричинно напал на бездомного человека.

– Вы не знаете, что произошло до того, как началась съёмка.

– Это не имеет значения.

– Безусловно, имеет. Для того у нас и существует система правосудия, чтобы ястребы типа вас не призывали толпу к расправе над невиновным человеком.

– Да бросьте, никто и не заикается о расправе.

– Вы сами призывали к этому, только что. Вы хотите, чтобы мой клиент, отец троих детей, без судимостей, тотчас же оказался в тюрьме. Без суда и следствия. Давайте-ка, Рик Чад, выпустите на свет своего внутреннего фашиста, – и Эстер хлопнула ладонью по столу, испугав одетого по университетской моде восьмидесятых ведущего, после чего принялась скандировать: В тюрь-му е-го! В тюрь-му е-го!

– Перестаньте!

– В тюрь-му е-го!

Такой оборот озадачил Рика Чада, его лицо побагровело.

– Я вовсе не это имел в виду. Вы умышленно сгущаете краски.

– В тюрь-му е-го!

– Хватит. Никто так не говорит.

Эстер умела пародировать людей. Она нередко пользовалась этим даром в зале суда, чтобы исподволь, с детской непосредственностью досаждать прокурору. Изобразив как можно убедительнее Рика Чада, она дословно повторила его недавние слова: «Этому парню место в тюрьме, и нечего обсуждать».

–Решение примет суд, – произнёс Рик Чад, – но всё же если человек позволяет себе подобное, если бьёт людей по лицу среди бела дня, то он заслуживает быть уволенным и остаться без работы.

– С какой стати? Оттого, что Недостойный-стоматолог-гигиенист, Стильные-Ногти-69 и вы написали так у себя в твиттере? Вы не знаете, как всё обстоит на самом деле. Вы даже не знаете, подлинная ли это запись.

Ведущий изумлённо приподнял бровь:

– Вы хотите сказать, видеозапись фальшивая?

– Вполне возможно. Знаете, среди моих клиентов есть одна женщина. Некто с помощью фотошопа поместил её улыбающееся лицо рядом с убитым жирафом и приписал, что она убила животное на охоте. Месть бывшего мужа. Можете себе представить, сколько ненависти и травли ей пришлось испытать?

В действительности такого случая не было – Эстер его выдумала – но такое могло случиться, и порой этого было достаточно.

– А где сейчас ваш клиент Саймон Грин? – спросил Рик Чад.

– Какое это имеет значение?

– Он дома, не так ли? Отпущен под залог.

– Он невиновный, хороший, обходительный человек…

– …и богатый человек.

– На этот раз вы решили поставить под сомнение нашу систему освобождения под залог?

– Богатый белый человек.

– Послушайте, Рик Чад, я знаю, что все вы такие подкованные, активные борцы за социальную справедливость, с вашими стильными бородками и хипстерскими шапками-бини – это Kangol, да? – но ваш расовый подход и незамысловатые ответы так же плохи, как расовый подход и незамысловатые ответы противоположной стороны.

– Ого, отторжение «обеих сторон».

– Нет, молодой человек, не «обе стороны», поймите. Присмотритесь к себе и тем, кого ненавидите. Вы стремительно превращаетесь в таких же, как они.

– Перевернём ситуацию. Если бы Саймон Грин был бедным и чёрным, а Аарон Корвал богатым и белым…

– Они оба белые. Дело не в расе.

– Дело всегда в расе, впрочем, ладно. Если бы парень в обносках ударил богатого белого мужчину в костюме, вряд ли его стала бы защищать сама Эстер Кримстейн. Он тут же оказался бы за решёткой.

– Хм, – задумалась Эстер. Стоило признать, здесь у Рика Чада довольно выгодная позиция.

– Эстер? – окликнул ведущий.

Время передачи подходило к концу, поэтому Эстер просто воздела руки и произнесла:

– Если уж Рик Чад настаивает, что я отличный адвокат, то кто я, чтобы возражать ему?

Раздался смех.

– Что ж, на этом наше время истекло. Далее в программе последние споры вокруг новоявленного кандидата в президенты Расти Эггерса. Практичен он или жесток? Действительно ли он самый опасный человек в Америке? Оставайтесь с нами.