Харлан Кобен
Мальчик из лесов

Вирусное видео — четыре миллиона просмотров на счету! — записал в Центральном парке на айфон какой-то турист. На экране клиент Эстер, Саймон Грин (он в костюме с иголочки, пошитом на заказ, а галстук от Hermés у него образцово завязан виндзорским узлом), вскидывает кулак и впечатывает в лицо встрёпанному юноше в обносках. Насколько знала Эстер, некоему наркозависимому по имени Арон Корвал.

Кровь хлещет у Корвала из носа.

Образ вышел неудержимо диккенсовским: мистер Богатый Привилегированный Щёголь безо всякого повода бьёт исподтишка Убогого Уличного Побродяжку.

Эстер заинтересованно подалась в сторону Мэтью и попыталась, через слепящий свет студийных прожекторов, встретить его взгляд. Как специалистка по правовым вопросам, она часто появлялась в кабельных новостях, а два вечера в неделю «известный адвокат» Эстер Кримстин и сама подвизалась в той же телесети. Её программа называлась «Кримстин — о криминале»: хотя фамилия Эстер читалась вовсе не «Кримстайн» (и не навевала звучанием броские ассоциации вроде «Криминальные тайны — сюжет для прайм-тайма»), а скорее более чопорно — «Кримстин», но созвучие всё равно подразумевалось — и, как говорится, «тв-френдли», теле-ориентированное: на экране такой заголовок хорошо выглядел на нижней плашке, потому кабельная сеть вещала с её названием.

Внук Эстер стоял в полумраке. Она увидела, что Мэтью перебирает руками — совсем так же, как, бывало, делал его отец, и ощутила укол совести, да настолько глубоко в груди, что на миг перехватило дыхание. Эстер решила метнуться через студию и спросить Мэтью, почему он здесь, но видео с избиением уже закончилось, а хипстер по имени Рик Чад, Рик В-Каждой-Бочке-Затычка, бесновался с пеной у рта.

— Видите? — капелька слюны слетела с его губ и нашла приют в бороде. — Ясно как день. Ваш богатый клиент без причины напал на бездомного.

— Вы не знаете, что случилось до того, как начали запись.

— Никакой разницы нет.

— Разумеется, есть. Вот зачем нам система правосудия: чтобы вигилантам вроде вас не удалось безоглядно призвать толпу к расправе над невинным.

— Но-но, никто же не говорил о расправе толпы.

— Разумеется, вы говорили. И уже это признали. Вы хотите, чтобы мой клиент, отец троих детей, приводов не имевший, попал в тюрьму прямо сейчас. И ни суда ему, ничего другого. Продолжайте, Рик Чад, выпустите наружу внутреннего фашиста. — Эстер грохнула кулаком по столу, отчего ведущий, студентик-препстер, вздрогнул, и запела: — «Под замóк! Под замóк!»

— Прекратите!

— «Под замóк!»

Пение донимало Рика, он заливался краской.
— Я совсем не то подразумевал. Вы намеренно преувеличиваете.

— «Под замóк!»

— Хватит. Никто ничего такого не говорит.

Эстер обладала чем-то вроде дара подражания. Она часто использовала его в зале суда, чтобы подорвать позицию прокурора исподволь, если не удавалось разыграть перед ним маленькую девочку. Как можно достовернее изобразив Рика В-Каждой-Бочке-Затычку, она дословно повторила то, что он говорил раньше: «Этого парня следует в тюрьму посадить, какие могут быть вопросы».

— Подобное не стоит доводить до суда, — сказал хипстер Рик В-Каждой-Бочке-Затычка, — но, может статься, если некто ведёт себя так, если бьёт людей по лицу средь бела дня, будет справедливо, если от него отвернутся, а он потеряет работу.

— Почему? Потому что так сказали вы, а ещё Безнадёжный Стоматолог и Загибай-Негритяночек-в-Позу-69 из Твиттера? Вы не знаете, что там стряслось. Вы даже понятия не имеете, подлинная ли запись.

На этот раз студентик-ведущий выгнул бровь.
— Вы утверждаете, что видео фэйковое?

— Могло быть и так, я уверена. Смотрите, я вела другую клиентку. Кто-то в Фотошопе собрал снимок, где она улыбалась рядом с мёртвым жирафом, и пояснил: мол, это она на охоте животное и убила. А подстроил-то всё бывший муж, чтобы поквитаться. Представляете, как её потом ненавидели и травили?

На деле ничего подобного не случилось — Эстер всё сочинила, — но и взаправду случиться могло; и иногда такого хватало.

— Где ваш клиент Саймон Грин прямо сейчас? — спросил хипстер Рик В-Каждой-Бочке-Затычка.

— Почему это как-то нужно приплетать к делу?

— Он же дома, верно? Выпустили под залог?

— Он невиновен, он славный малый, заботлив…

— …И богат.

— Вы и нашу систему внесения залога хотите помножить на ноль?

— Некий богатый белый мужчина.

— Послушайте, Рик Чад, я знаю, что у вас у всех «гражданская позиция» и всякое такое, уж не говоря о прикольной бороде и хипстерской шапочке, — это ведь Kangol? — но вы упоминаете расу и даёте простые ответы, а то и другое так же плохо, как если бы о расе заговаривала и запросто отвечала и противоположная сторона.

— Вау, здесь говорят об «обеих сторонах», чтобы уйти от темы.

— Нет, сыночек, не об «обеих сторонах», так что послушайте-ка. Что, если вы не видите ни себя, ни тех, к кому испытываете ненависть? Вы же мигом становитесь одними и теми же.

— Загляните-ка за угол, — ответил Рик В-Каждой-Бочке-Затычка. — Если бы Саймон Грин оказался бедным и чернокожим, а Арон Корвал — богатым и белым…

— Они оба белые. Не сводите всё к расе.

— Дело-то всегда в расе, ну да ладно. Если бы парень в отрепьях ударил богатого белого мужчину в костюме, откуда бы обидчику взять Эстер Кримстин, чтобы та его защитила? Он уже попал бы за решётку.

Хмм, подумала Эстер. Ей бы следовало признать, что здесь Рик В-Каждой-Бочке-Затычка ой как хорошо всё подметил.

Ведущий, студентик-препстер, окликнул:
— Эстер?

Время вышло за отведённые рамки, потому она вскинула руки и сказала:
— Если Рик Чад спорит с тем, что я великий адвокат, кто я, чтобы ему противоречить?
Её слова вызвали смешки.

— И на этом время эфира подошло к концу. Смотрите в следующем выпуске: очередную дискуссию мы развернём вокруг Расти Эггерса, неведомо откуда возникшего кандидата в президенты. Расчётлив он или жесток? Правда ли он опаснее всех в Америке? Оставайтесь с нами.