The Last Hot Time (отрывок)
John M. Ford


– Норма Джин – это её имя?

– Про имена у нас болтать не принято, – сказал коротышка. – У всех есть какое-нибудь прозвание – это да. – Он по очереди показал на здоровяка и на эльфа. – Это Линкольн Маккейн. А это – Облачный Охотник, Который Слушает Своих Сестёр, обычно его зовут просто Облачный Охотник. А я – мистер Патрис. – Он произнес, как это пишется, по буквам.

– Дэнни Холман.

– И что, ты в медицинском учишься?

– Я фельдшер.

– То есть у тебя есть лицензия?

– Ну да. Только можно я потом её покажу? Пострадавшую нужно в больницу.

– Можно. И нужно.

Здоровяк Маккейн сказал:
– Ближе всего – больница округа Кук.

– Там небезопасно, – возразил Облачный Охотник. Его голос звучал как шелест ветра в высокой траве.

– Боюсь, он прав, – поддержал Патрис. – Вот так и вспоминаешь о слабых местах – всегда не ко времени.

– Тогда больница Майкла Риза, – предложил Маккейн.

– Отлично. – Патрис повернулся к Дэнни: – Полагаю, ты привык работать в машине. Ход у неё плавный, тем более ближе к городу.

– К городу? Подождите, тут моя машина и мои вещи.

– В ближайшие часы они тебе не понадобятся. – По тону мистера Патриса было понятно, что это не вопрос.

– Я не могу просто бросить машину здесь!

– Прекрасно можешь. Обещаю, ни с ней, ни с вещами ничего не случится. Утром их тебе привезут. А до тех пор получишь всё, что понадобится. То есть вообще всё. Увидишь – я умею быть благодарным. – Патрис бросил взгляд мимо Облачного Охотника, в открытую дверь машины. – И кроме того… ты же ещё не был в Пограничье.

– А вы из Пограничья? – выпалил Дэнни. Глупый вопрос – учитывая, что в машине эльф. – Э… нет, не был.

– Тогда не факт, что твоя машина не заглохнет, когда пересечет границу, – сказал Маккейн.

– А ваша?

– А наша гибридная. Не беспокойся. Машина у тебя хорошая. За ней присмотрят.

– Облачный, я сяду впереди. Ты оставайся здесь, – велел мистер Патрис. Эльф кивнул, опустил откидное сиденье и захлопнул дверь.

Маккейн подвинулся, чтобы дать Патрису пройти, затем снова наклонился к Дэнни, показывая кнопки на мини-баре:
– Свет включается здесь. Будешь курить – вот прикуриватель. Что осталось из припасов – можешь брать. Внизу, кстати, холодное пиво. – Он закрыл дверь.

Машина тронулась с места. Она несколько раз качнулась на ухабах, затем выехала на дорогу – и покатилась очень, очень плавно. Дэнни обтёр кровь с головы Нормы Джин; рана не выглядела особенно серьезной. Он постарался обработать её, решив не состригать волосы, – пусть этим занимаются в больнице. В тусклом свете йод был неотличим от крови.

Дэнни поднял взгляд. Облачный Охотник, Который Слушает Своих Сестёр, сидел абсолютно неподвижно, положив дробовик на колени. Не знали покоя только его серебристые глаза – подвижные, как ртуть. Сквозь тонированные стёкла Дэнни не различал снаружи ничего – да и на передних сиденьях тоже; но он слыхал, что эльфы то ли умеют видеть в темноте, то ли обладают каким-то особенно острым зрением.

– Мистер Облачный Охотник…

– Без «мистера», – ответил эльф. – Просто «Облачный Охотник». «Облачный», если мы подружимся.

– Облачный Охотник, а нельзя ли убрать оружие?

– Ритинские могут напасть снова. – Теперь голос эльфа звучал мягче, почти как человеческий. – Если его убрать, оно будет бесполезно.

– Да, пожалуй.

Норма Джин застонала и пошевелилась. У нее вырвался сдавленный крик.

– Тише, тише, Норма Джин. – Дэнни успокаивающе коснулся её рукой, слегка сжал плечо. Она вздохнула, будто боль немного отступила.

– Ей больно? – донесся голос Патриса из интеркома.

– Думаю, она без сознания. А одеяло здесь найдется?

– Посмотри под сиденьем.

Пока Дэнни укрывал Норму Джин одеялом, Патрис спросил:
– Можешь дать ей что-нибудь?

– Обезболивающее? У меня только аспирин и бензокаиновая мазь. Они не помогут.

Ответа не последовало. Голова Нормы Джин дёрнулась.

– Покажи свою лицензию, пожалуйста, – сказал мистер Патрис. Из перегородки, отделяющей передние сиденья, выдвинулся ящичек. – Это не потому, что я сомневаюсь в твоих навыках.

Дэнни вытащил бумажник.
– Водительские права тоже показывать?

– Их тоже можно.

Дэнни передал ему документы.

– О. Видишь, когда он родился, Линкольн? – спросил Патрис.

– Ну да, да, мне всего девятнадцать, и что? Документы настоящие, машина моя. Ещё несколько недель – и мне будет…

– Вижу, – сказал Патрис. – Тридцать первого октября. В канун Дня всех святых.