Для Эмили, однако, это было уже чересчур. Землетрясение ее совсем опьянило. Она пустилась в пляс, старательно переступая с ноги на ногу. Джон подцепил заразу. Перевернувшись вверх ногами, он принялся выписывать на руках неровные круги по мокрому песку. Сам того не заметив, мальчик оказался в воде; голова у него так сильно кружилась, что он едва отличал небо от земли.

Эмили вдруг поняла, чего ей на самом деле хочется. Она взобралась на пони и стала носиться на нем галопом туда-сюда по пляжу, пытаясь лаять как собака. Дети Фернандесов уставились на них серьезно, но без какого-либо осуждения. Прокладывая курс на Кубу, Джон поплыл с такой скоростью, как будто акулы кусали его за пятки. Эмили заехала на пони в море и била бедное животное до тех пор, пока он не поплыл. Хрипло лая, она двинулась вслед за братом к рифу.

Метров через сто они выдохлись и повернули к берегу. Пыхтя и задыхаясь, Джон держался за ногу сестры. Оба слегка переутомились, эмоциональный всплеск прошел. Вскоре Джон выдохнул:
- Ты не должна садиться верхом голышом, а то лишай подхватишь.
- А мне плевать, - ответила девочка.
- Если заболеешь, то запоешь по-другому, - предупредил ее брат.
- Мне все равно, - нараспев проговорила Эмили.

Берег вдруг оказался очень далеко. Когда они подплыли, остальные уже оделись и собирались уходить. Вскоре стемнело и вся компания отправилась домой. Маргарет вдруг заметила:
- Ну вот и все.
Никто ей не ответил.
- Я еще утром почуяла приближение землетрясения. Эмили, ведь я тебе говорила!
- Ты и твое обоняние! - воскликнул Джимми Фернандес. - Ты всегда чувствуешь запахи!
- Она очень хорошо в них разбирается, - с гордостью объяснил Джону младший, Гарри. - Она по запаху может определить, кому принадлежат грязные вещи из бельевой корзины.
- На самом деле она этого не может, - возразил Джимми, - она притворяется. Люди пахнут одинаково!
- А вот и могу!
- Во всяком случае, собаки могут, - сказал Джон.

Эмили промолчала. Конечно, люди пахли по-разному, здесь и спорить не о чем. Она, например, всегда могла отличить свое полотенце от полотенца брата и даже знала, если кто-то вытерся ее полотенцем. Но это просто показывало, что за люди были Креолы, чтобы так открыто говорить о Запахе.

- Так или иначе, я говорила, что будет землетрясение, и оно произошло, - гнула свое Маргарет.

Именно этого Эмили и ждала! Значит, было настоящее землетрясение. Она не стала спрашивать, чтобы не выглядеть полной невеждой, а теперь Маргарет все подтвердила.

Если Эмили когда-нибудь все-таки вернется в Англию, то сможет рассказывать людям, что пережила землетрясение.

От такой уверенности она снова испытала приступ опьяняющего возбуждения. Ибо ни Бог, ни Человек не способны придумать другое, равноценное землетрясению приключение. Если бы Эмили вдруг обнаружила, что может летать, это не показалось бы ей большим чудом. Небеса разыграли свой последний, убийственный козырь, а она, совсем маленькая, выжила там, где погибли даже взрослые мужчины, например, Корей, Дафан и Авирон, которых по воле Бога поглотила земля за то, что они восстали против Моисея и Аарона.

Жизнь вдруг стала какой-то пустой, ведь никогда больше с ней не случится ничего настолько опасного и грандиозного.