Шторм над Ямайкой

Что до Эмили, ей хватило с лихвой. Землетрясение опьянило ее. Она заплясала, запрыгала тяжеловато с ноги на ногу. Ее настроение передалось и Джону. Он покатился кувырком по сырому песку, описывая растянутую окружность – снова и снова, пока не скатился прямо в воду, не успев даже ничего понять. Небо, земля - все вертелось перед его глазами.
Зато Эмили поняла, чего она хочет. Она взобралась на пони и принялась гонять его галопом по берегу, лая по-собачьи. Дети Фернандес взирали на нее без тени улыбки, однако и без осуждения. Джон взял направление на Кубу и поплыл так, точно его акулы хватали за пятки. Эмили загнала своего пони в море и хлестала его, пока не заставила пуститься вплавь. Хрипло тявкая, она направилась к рифам вслед за Джоном.
Их безумный заплыв длился, наверное, целую вечность. Наконец оба утомились и повернули к берегу. Джон, пыхтя, точно морж, держался за ногу Эмили. Оба переоценили свои силы, усталость охладила их пыл.
- Ты бы хоть штаны надела, - хрипло выдохнул Джон, - С голыми ногами на лошадь – лишай подцепишь.
- Ну и пусть, - отозвалась Эмили.
- Вот подцепишь, тогда будет «ну и пусть».
- Ну и пусть! – крикнула Эмили.
Путь назад казался бесконечно долгим. Когда они наконец добрались до берега, остальные уже оделись и собирались в дорогу. Вскоре вся компания уже брела в потемках домой.
Через несколько шагов Маргарет сказала:
- Вот и все.
Никто не ответил
- Я, как проснулась, сразу почуяла, что будет землетрясение. По запаху. Ну, я же говорила, правда, Эмили?
- Вечно ты со своими запахами! – проворчал Джимми Фернандес, - Только и слышно – то почуяла, это почуяла…
- У нее чертовски острый нюх, – с гордостью поведал Джону самый младший из группы, Гарри, - взять хоть грязные вещи для стирки – она всегда по запаху может разобраться, где чье.
- Ничего она не может, - возразил Джимми, - выдумывает все. Можно подумать, мы все так по-разному пахнем.
- Да нет же, могу!
- Собаки, во всяком случае, могут, - заметил Джон.
Эмили молчала. Разумеется, у каждого свой собственный запах, тут спорить не о чем. Она, к примеру, всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона или даже понять, что им пользовался кто-то другой. Но вот так свободно, при всех рассуждать о запахах… Сразу видно, что за люди эти креолы.
- Ну, во всяком случае, я сказала, что будет землетрясение, и вот вам пожалуйста, - заявила Маргарет.
Эмили только того и ждала. Значит, это и в самом деле было землетрясение (спрашивать ей не хотелось, еще подумают, что она совсем ничего не знает, но теперь Маргарет сама все сказала. Так много слов, а хватило бы одного!)
Теперь она может всем рассказывать: «Я видела землетрясение собственными глазами!» - если только вернется в Англию.
Подумав об этом, она вновь ощутила воодушевление. Ибо никогда в жизни никто - ни человек, ни Бог – не мог бы подарить ей такого приключения. Даже если бы сейчас у нее выросли крылья, это бы не показалось ей таким чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту, а крошка Эмили выжила там, где случалось не выстоять даже великим мужам (таким как Корей, Дафан, Авирон).
Жизнь вдруг показалась ей пустой: никогда больше с нею не случится ничего столь грандиозного, столь восхитительно опасного.