Ричард Хьюз – «Ураган над Ямайкой»

Но Эмили не могла сдержать эмоций – землетрясение взбудоражило её до глубины души. Она пустилась в пляс, старательно перескакивая с ноги на ногу. Восторженность Эмили передалась и Джону – он ходил колесом, увязая ногами во влажном песке, выдавал кульбит за кульбитом, очерчивая круг, пока незаметно для себя не оказался в воде, уже не отличая верх от низа из-за головокружения.

Внезапно Эмили поняла, чего хочет. Она вскочила на пони и пустила её галопом по пляжу, сопровождая сие действо попытками подражать собачьему лаю. Дети Фернандесов только смотрели – мрачно, но без тени осуждения. Джон же пустился в плавание в направлении Кубы, рассекая волны так рьяно, словно его вот-вот настигнут акулы. Не прекращая свой уже хрипловатый лай, Эмили присоединилась к нему верхом на пони, подгоняя животное, пока оно не вошло в воду и не начало плыть.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем детей начала одолевать усталость. Утомленные и измотанные, они повернули к берегу, Джон – держась за ногу Эмили, отдуваясь и жадно хватая ртом воздух.

– Нельзя ездить без седла, а то лишай подхватишь, – с трудом произнес Джон.

– А мне всё равно, – заявила Эмили.

– Будь у тебя лишай, ты бы так не говорила.

– А мне всё равно! – повторила нараспев Эмили.

Спустя, как им казалось, долгое время, брат и сестра добрались до берега, где их ждали остальные дети, уже одетые и готовые идти назад. Вскоре наступили сумерки, и вся компания возвращалась домой в темноте. Тогда Маргарет сказала:

– Так вот оно как.

Ей никто не ответил.

– А я прямо почуяла, что будет землетрясение, сразу как проснулась. Правда ведь, Эмили?

– Вечно ты с этим своим чутьём! – фыркнул Джимми Фернандес.

– Но у неё правда здорово выходит, - не без гордости подметил младший из детей, Гарри. – Она даже может различать, где чьи грязные вещи. По запаху!

– Неправда, она притворяется, - сказал Джимми. – Это невозможно!

– Ещё как возможно!

– Ну да. Собаки так умеют, – сказал Джон.

Эмили не сказала ничего. Ну конечно же люди пахнут по-разному, и нечего тут спорить. Она всегда могла отличить своё полотенце от полотенца Джона, или узнать пользовался ли им кто-то только лишь по запаху. Но вот так в открытую о таком говорить? Так могут только креолы.

– А всё ж таки я предчувствовала землетрясение, и оно случилось, – сказала Маргарет. Только этого Эмили и ждала! Так это правда было землетрясение (она не хотела спрашивать, чтобы не показаться глупой, но теперь слова Маргарет подтвердили её догадку).

И если она когда-нибудь вернётся в Англию, то сможет с гордостью заявить: «Я была в землетрясении!»

Эта определённость придала Эмили духу, и к ней вернулось прежнее радостное воодушевление, несравнимое ни с трепетом перед божественным, ни с восторгом перед рукотворным. Осознай она вдруг, что умеет летать, и это не принесло бы ей бОльшей радости. На её долю выпали жесточайшие испытания, но судьба распорядилась так, что Эмили выжила, и прошла там, где не выдерживали даже взрослые мужчины (такие как Корей, Дафан, и Авирон [Корей, Дафан и Авирон — персонажи Пятикнижия, поднявшие восстание против Моисея и Аарона, за что были наказаны Богом страшной смертью: в Книге Чисел говорится, что «разверзла земля уста свои, и поглотила их» (Книга Чисел 16:31) – примечание переводчика]).

И тогда жизнь показалась Эмили немного пустой, словно в ней чего-то не хватало: ведь никогда ей больше не доведётся увидеть ничего столь же опасного, ничего столь же величественного.