«Ураган над Ямайкой»

Ричард Хьюз: «Ураган над Ямайкой»

Но для Эмили это было уже слишком. Землетрясение окончательно ударило ей в голову. Она начала танцевать, старательно переступая с ноги на ногу. Джон подхватил её восторг. Он закувыркался по мокрому песку, снова и снова описывая эллиптическую траекторию, пока не очутился в воде, и голова у него так кружилась, что он едва мог отличить верх от низа.

И тут Эмили поняла, что именно она хочет сделать. Она вскарабкалась на пони и галопом пустила его по пляжу, стараясь лаять, как собака. Дети Фернандеса смотрели на них серьезно, но не неодобрительно. Джон, прокладывая курс на Кубу, плыл так, словно акулы ободрали ему ногти на ногах. Эмили въехала в море верхом на пони и била его до тех пор, пока он не поплыл; и тогда она последовала за Джоном к рифу, хрипло тявкая.

Должно быть, прошла добрая сотня ярдов, прежде чем они выбились из сил. Затем они повернули к берегу – Джон держался за ногу Эмили – пыхтя и задыхаясь; оба немного переутомились, их возбуждение сошло на нет.
Наконец Джон ахнул:

– Ты не должна ездить верхом раздетой, иначе подхватишь стригущий лишай.

– Мне всё равно, если так будет, – сказала Эмили.

– Не было бы, если б подхватила, – сказал Джон.

– Мне всё равно! – пропела Эмили.

Казалось, до берега далеко. Когда они добрались до него, остальные уже оделись и готовились к отъезду. Вскоре вся компания уже в темноте возвращалась домой. Наконец Маргарет сказала:

– Так вот оно что.

Никто не ответил.

– Когда я встала, то почувствовала запах приближающегося землетрясения. Разве я не говорила, Эмили?

– Ты и твои запахи! – воскликнул Джимми Фернандес. – Ты все время что-то чуешь!

– Она ужасно хорошо чувствует запахи, – с гордостью сообщил младший, Гарри, Джону. – Она может по запаху разбирать чужую грязную одежду для стирки: кому что принадлежит.

– Вообще-то не может, – сказал Джимми. – Она притворяется. Как будто все пахнут по-разному!

– А вот и могу!

– Во всяком случае, собаки могут, – подытожил Джон.

Эмили ничего не ответила. Конечно, люди пахли по-разному: спорить было не о чем. Она всегда могла отличить своё полотенце от полотенца Джона, например, или даже знала, пользовался ли им кто-то другой. Но это просто показывало, что за люди креолы, – говорить о Запахе, вот так открыто.

– Ну, во всяком случае, я сказала, что будет землетрясение, и оно было, – сказала Маргарет. Вот чего ждала Эмили! Так это действительно было землетрясение (ей не хотелось спрашивать, это казалось таким невежественным, но теперь Маргарет открыто сказала, что это оно и было).

Если бы она когда-нибудь вернулась в Англию, то теперь могла бы говорить людям: «я пережила землетрясение.»

С этой уверенностью ее возбуждение вновь начало пробуждаться. Ибо ничто, никакое приключение из рук Бога или человека, не могло сравниться с этим. Поймите, если бы она вдруг обнаружила, что может летать, это не показалось бы ей более чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту, и маленькая Эмили выжила там, где даже взрослые мужчины (такие как Корей, Дафан и Авирам) не выстояли.

Жизнь вдруг показалась ей немного пустой, ибо никогда больше с ней не могло случиться ничего столь опасного, столь возвышенного.