Ричард Хьюз. «На Ямайке ветрено»


Но для Эмили это было уже чересчур. Землетрясение как будто опьянило её. Она пустилась плясать что было мочи, перепрыгивая с одной ноги на другую. Джон заразился её настроением: он сделал стойку на руках и двинулся колесом по влажному песку – и не успел оглядеться, как вокруг уже была вода, а голова кружилась так, что непонятно было, где верх, а где низ.


Эмили к тому времени поняла, чего ей хочется. Она вскарабкалась на пони и понеслась галопом по пляжу, гавкая по-собачьи. Юные Фернандесы уставились на неё – серьёзно, но без неодобрения. Джон прокладывал курс в сторону Кубы с такой скоростью, будто акулы кусали его за пятки. Эмили заехала в воду и стала колотить пони, пока он не поплыл, а затем двинулась за Джоном в сторону рифа, совсем хриплая от лая.

Они проплыли добрых сто ярдов, прежде чем выдохлись. Тогда они развернулись и поплыли к берегу. Джон тяжело дышал и цеплялся за ногу Эмили. Оба подустали, а возбуждение улетучилось. Наконец Джон смог выговорить:

– Нельзя ездить без седла – лишай подхватишь.
– Да мне плевать, – сказала Эмили.
– Подхватишь, по-другому запоёшь, – сказал Джон.
– А мне плевааать! – ответила Эмили.

Путь до берега оказался долгим. Когда они добрались, все остальные давно оделись и приготовились выдвигаться. Вскоре дети уже ехали домой в потёмках. Наконец Маргарет сказала:
– Вот оно значит как.
Никто не ответил.
– Я проснулась и сразу почуяла, что будет землетрясение. Я так и сказала, правда, Эмили?
– Ох уж эти твои предчувствия! – фыркнул Джимми Фернандес. – Вечно ты что-то чуешь!
– У неё нюх что надо, – с гордостью сообщил Джону Гарри, самый младший. – Она может по запаху определить, где чья одежда в стирке.
– Да не может она, – сказал Джимми, – просто прикидывается. Можно подумать, у всех свой запах!
– А вот и могу!
– Собаки, они точно могут, – сказал Джон.

Эмили ничего не ответила. Разумеется, у каждого есть свой собственный запах, тут и говорить не о чем. Например, она без труда могла понять, чьё это полотенце – её или Джона, и даже определить, пользовался ли им кто-то ещё. Как можно говорить о Чутье вот так вот запросто? Типичные креолы.

– Ну всё равно, я сказала, что будет землетрясение, и оно было, – сказала Маргарет.

Этого-то Эмили и было надо! Значит, это и правда было Землетрясение. Она не спрашивала, боясь показаться незнайкой, но теперь Маргарет подтвердила её догадку.

Если она когда-нибудь вернётся в Англию, то сможет всем говорить: «Я пережила Землетрясение».

Теперь, когда всё прояснилось, её утихший было восторг снова разыгрался в полную силу. Ничто на свете, никакое приключение, будь оно от Бога или от человека, не сравнится с землетрясением. Даже научись она вдруг летать, это не показалось бы ей таким невероятным событием. Небеса разыграли последнюю, самую страшную карту. Юная Эмили пережила то, что даже взрослые (взять хоть Корея, Дафана и Авирона) пережить не смогли.

Жизнь вдруг показалась ей какой-то пустой: никогда больше с ней не случится ничего столь же опасного, столь же потрясающего.