A High Wind in Jamaica by Richard Hughes


Но Эмили больше не могла сдерживаться. Подумать только, землетрясение! Она пустилась в пляс, прыгая то на одной ноге, то на другой. Глядя на неё, Джон тоже сорвался с места. Он кувыркался на мокром песке снова и снова, пока не мог больше отличить верх от низа и не плюхнулся прямо в воду.


И тут Эмили поняла, чего хочет. Она вскочила на пони, пустила его галопом по пляжу и залаяла. Креолы смотрели на неё во все глаза — серьёзно, но не без одобрения.


Джон тем временем уже плыл к рифам. Он мчался так, будто его кусали за пятки акулы. Эмили тоже повернула к морю. Она била и била пони пятками, пока он наконец не вошёл в воду и не поплыл вслед за Джоном.


Метров через сто дети выдохлись и повернули к берегу. Джон схватил Эмили за ногу и плыл рядом, сопя как пароход. Они оба порядком устали, а Эмили ещё и охрипла от лая. Наконец Джон пропыхтел:


– Будешь ездить голышом – подхватишь лишай.


– Ну и пусть, – ответила Эмили, – мне всё равно.


– Это ты сейчас так говоришь.


– Мне всё равно! – пропела Эмили.


Обратный путь показался им гораздо длиннее. Наконец они выбрались на сушу, где остальные уже ждали их, одетые. Вскоре все собрались и были готовы отправляться. Солнце село, так что домой они ехали в темноте.


– Значит, вот оно как, – проговорила Маргарет. Никто не откликнулся. – Я, как только проснулась, сразу сказала, что пахнет землетрясением. Ты ведь помнишь, Эмили?


– Опять ты со своими запахами! – пробурчал Джимми Фернандес. – Вечно ты всё нюхаешь.


– У неё отличный нюх, – Гарри, самый младший из детей, повернулся к Джону. В его голосе звучала гордость. – Дай ей корзину с грязными вещами, и она по запаху скажет, где чьи.


– Неправда, – оборвал его Джимми. – Она всё выдумывает. Можно подумать, мы все пахнем по-разному!


– Ничего я не выдумываю! – закричала Маргарет.


– Ну, собаки точно так умеют, – примирительно сказал Джон.


Эмили промолчала. Конечно, все пахнут по-разному, тут и спорить не о чем. Она, например, всегда могла по запаху отличить своё полотенце от полотенца Джона, и даже знала, если его брал кто-то ещё. Но по тому, как креолы так запросто говорили о запахах, было понятно, что они за люди.


– В любом случае, я сказала, что будет землетрясение, и оно было! – заявила Маргарет.


Именно этого Эмили и ждала. Значит, это и вправду было землетрясение! Маргарет произнесла то, о чём она боялась спросить, чтобы не показаться невеждой. Теперь, если Эмили когда-нибудь вернётся в Англию, то будет всем говорить: “Я пережила землетрясение!”.


От этой мысли её снова охватило возбуждение. Ведь ни одно приключение, уготованное ей Богом или человеком, не сможет сравниться с тем, что она только что пережила. Даже если бы у неё прямо сейчас выросли крылья, она бы и то сочла это меньшим чудом. Небеса разыграли свою последнюю, самую пугающую карту, и малышка Эмили выжила там, где даже взрослые мужи – Корей, Дафан и Авирам – погибли.


Внезапно ей показалось, что её жизнь опустела: никогда больше с ней не случится ничего столь же опасного, столь же величественного, как сегодня.