А вот для Эмили это было уже слишком. Мысль о землетрясении так захватила ее, что она принялась плясать, перескакивая с ноги на ногу. Веселье не обошло стороной и Джона, который тут же пустился колесом по влажному песку. Он крутился снова и снова, пока не понял, что оказался в воде; и так закрутился, что, остановившись, едва мог разобрать, где земля, а где небо.

В этот момент Эмили поняла, что будет делать. Она забралась на пони, и галопом поскакала по пляжу, изображая лай собаки. Фернандесы таращились на них с серьезными лицами, но без осуждения. Джон плыл куда-то в сторону Кубы, да так быстро, будто удирал от стаи акул. Эмили погнала пони в море и стала лупить по Джону снова и снова, пока тот плыл: так она и преследовала его вплоть до рифа, гавкая до хрипоты.

Они и не заметили, что проплыли сотню ярдов, пока не почувствовали усталость. Когда они плыли обратно к берегу, Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и отдуваясь. Оба устали, и их игривость сошла на нет. Вскоре Джон выдохнул:

— Зря ты катаешься без штанов — так можно лишай подхватить.

— А мне все равно, — ответила Эмили.

— Если подхватишь, уже не будет все равно, — упорствовал Джон.

— Все равно! — прокричала Эмили.

Казалось, что до берега еще очень далеко. Когда они наконец добрались до него, остальные ребята уже переоделись и собирались уходить. Скоро вся компания в потемках шла домой. Спустя какое-то время Маргарет проговорила:

— Вот так вот.

Никто ей не ответил.

— Я учуяла землетрясение сразу, как только проснулась. Разве я не так сказала, Эмили?

— Опять ты со своими чуйками! — разозлился Джимми Фернандес. — Вечно ты что-то чуешь!

— Она собаку на этом съела, — гордо проговорил Гарри, самый младший из Фернандесов. — Она легко может сказать, где чья одежда, — лишь по запаху, когда она несвежая.

— Точно не может, — возразил Джимми. — Она прикидывается. Все пахнут одинаково.

— Неправда, я могу!

— Ну, собаки и впрямь могут, — примиряюще сказал Джон.

Эмили молча слушала. Естественно, люди по-разному пахнут: тут не поспоришь. Например, Эмили всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона. Или даже определить, пользовался ли им кто-то еще. Но это только показало, что за люди такие креолы, которые не скрывают, что они могут что-то чуять.

— Ну, все равно, я сказала, что будет землетрясение, — и оно случилось, — сказала Маргарет. Вот чего так ждала Эмили! Значит, это и вправду было настоящее землетрясение (ей не хотелось спрашивать, так как Эмили казалось, что глупо было этого не знать. Но теперь, когда Маргарет наговорила так много слов про землетрясение, Эмили поняла, что вот оно — то самое слово).

Теперь, если она когда-нибудь вернется в Англию, она сможет всем рассказать: «Я пережила землетрясение».

Подпитанное этой уверенностью, ее вымоченное волнение стало вновь пробуждаться. Потому что ничего, никакое приключение, подаренное Человеком или Богом, не могло сравниться с этим. Вдруг осознать, что она умеет летать, не стало бы для нее таким чудом. Небеса разыграли свою последнюю, самую ужасающую карту; и маленькая Эмили сумела выжить там, где погибли даже взрослые мужчины (Корах, Датан и Абирам*).

---- сноска ----

* Корах, Датан и Абирам – персонажи Ветхого Завета.

Жизнь вдруг показалось отчасти пустой: ведь уже никогда с ней не случится ничего настолько опасного и потрясающего.