Но вот Эмили хватило сполна. Землетрясение просто вскружило ей голову. Она вдруг рванулась с места и пошла отплясывать с ноги на ногу, как ужаленная. Эта зараза перекинулась и на Джона. Он кувыркнулся на мокром песке раз, другой, по широкой траектории укатился прямиком в воду и под конец уже не отличал верх от низа.

Тут Эмили словно озарило. Она вскочила на пони и пронеслась по берегу туда и обратно, всю дорогу лая по-собачьи. Дети Фернандесов глядели с каменными лицами, но без тени осуждения. Джон погрёб в сторону Кубы очертя голову, словно пятки ему глодали акулы. Эмили заехала в воду и давай шлепать пони, чтобы тот пустился вплавь. Так и отправилась за Джоном к рифу, хрипло тявкая.

Сил хватило уплыть ярдов на сто, не меньше. На обратном пути Джон держался за ногу Эмили, жадно глотая воздух; оба утомились и поостыли – еще бы, после такого взрыва чувств!
— Нельзя без седла, лишай подхватишь, — запыхано выплюнул Джон.

— А мне все равно, — хмыкнула Эмили.

— Подхватишь – по-другому запоешь!

— Все равно, говорят тебе!

К берегу возвращались долго. Когда доплыли, все уже оделись и собирали вещи. Вскоре, в потемках, отправились домой.

— Ну, вот и все, — вздохнула Маргарет.

Никто не ответил.

— А нос-то меня не подвел. Я еще утром учуяла землетрясение. Помнишь, Эмили?

— Учуяла-учуяла! — протянул Джимми Фернандес. — Чуешь вечно всякое!

— Нюх у нее и правда отменный, — похвастался Джону самый младший, Гарри. — По запаху распознает, где чья грязная одёжка.

— Да врет она! — возразил Джимми. — Все воняют одинаково.

— Ничего не вру!

— Собаки вот распознают, — задумался Джон.

Эмили промолчала. По-разному люди пахнут, что тут спорить? Свое и Джона полотенца она всегда различит и даже поймет, вытирался ли им посторонний. В общем, креолы и есть креолы – такие бесстыдства обсуждают!

— А все равно, я предсказала землетрясение, оно и случилось, — продолжила Маргарет.

Ага, все-таки землетрясение! Эмили обычно не любила переспрашивать, боясь сойти за невежду, но сейчас Маргарет сама произнесла заветное слово.

Если когда-нибудь доведется вернуться Англию, можно будет хвастаться: целое землетрясение пережила!

Погасший азарт вновь пробудился. Такое приключение ведь ничем не затмить ни человеку, ни Богу! Да вспорхни вдруг Эмили в воздух, подивилась бы меньше. Последний и самый жуткий козырь, которым небеса сокрушили Корея, Дафана и Авирона – трех взрослых мужчин! – не оставил на малышке Эмили ни царапины.

Но тут жизнь как-то опустела: не столкнуться больше Эмили с такой опасностью, не трепетать перед мощью.