Ричард Хьюз «Ураган над Ямайкой»
Но нет, Эмили не могла просто стоять на месте. Землетрясение что-то всколыхнуло в ней. И, не выдержав, она принялась скакать, словно в дикой пляске. Джон подхватил ее веселость и сделал колесо по мокрому песку. Обуянный восторгом, он крутанул еще одно и еще, пока не оказался в воде. Голова кружилась так, что, где верх, где низ, было не разобрать.

Рвущееся наружу нетерпение Эмили, наконец, нашло себе выход. Она вскочила на пони и пустилась галопом по пляжу. Из груди у нее вырывался какой-то странный лай. Дети Фернандес наблюдали за всем этим действом отстраненно, но без осуждения. Джон уже наметил себе курс и греб в сторону Кубы, да так стремительно, будто его акулы кусали за пятки. Эмили загнала своего пони в море, продолжая хлестать его, пока он, наконец, не поплыл. И вот так, визжа, как щенок, так громко, что голос охрип, она последовала за Джоном к рифу.

Должно быть, они отмотали по воде сотню ярдов, прежде чем выбились из сил. Пришлось повернуть к берегу. Джон, пыхтя и отдуваясь, держался за сестрину ногу. Оба были перевозбуждены, но теперь, когда приступ прошел, эмоции ослабевали. Набрав воздуха, Джон воскликнул:

– Не катайся голышом, а то подхватишь вшей!

– Мне все равно. Подумаешь.

– Уже наверняка подхватила.

– Мне все равно! – крикнула Эмили.

До берега было не так близко. Когда они доплыли, остальные уже стояли одетые и готовые ехать. Вскоре вся компания возвращалась домой под покровом темноты.

Тут послышался голос Маргарет:

– Ну, что я говорила?

Никто не обратил на нее внимания.

– Я ведь только проснулась — сразу почуяла землетрясение! Правда же, Эмили?

– Почуяла! – проворчал Джимми Фернандес. – Ты все время что-нибудь чуешь.

– У нее чертовски хороший нюх! – гордо сообщил Джону младший из детей, Гарри. – Она может в куче грязного белья разобрать, какая вещь кому принадлежит.

– Да не может она, – сказал Джимми. – Только притворяется, что может. Как будто люди пахнут по-разному!

– Нет, могу!

– Ты не собака, – ответил Джимми.

Конечно, все люди пахнут по-разному. Эмили это прекрасно знала, и нечего было здесь спорить. Она сама могла, к примеру, отличить свое полотенце от полотенца Джона. И всегда узнавала, если кто-то другой попользовался им. Но дело было не в этом. А в том, какие они, оказывается, эти креолы. Говорят себе спокойно о том, кто как пахнет, и хоть бы что.

– В общем, я сказала, что будет землетрясение, и оно было, – заключила Маргарет.

А Эмили только это и было нужно. Действительно землетрясение! Спрашивать она постыдилась, но раз уж Маргарет столько раз повторила...

Теперь, вернувшись в Англию, Эмили всем сможет говорить: «Я пережила настоящее землетрясение».

Чувство шалого счастья возрождалось с новой силой. Разве может что-то на земле сравниться с тем, что она пережила? Появись у нее сейчас крылья, она забыла бы про них в ту же секунду. Все самое опасное, что было уготовано ей Небом, уже случилось. Корея, Дафана и Авирона поглотила разверзшаяся земля, а она, маленькая девочка, осталась цела и невредима.

Но дальнейшая жизнь ее показалась теперь какой-то бессмысленной. Ведь никогда больше с ней не случится ничего столь священного и будоражащего.