Эмили не могла сдержаться, эмоции от пережитого переполняли ее. Она пустилась танцевать, перескакивая с одной ноги на другую в замысловатом танце. Ее настроение передалось Джону. Он принялся кувыркаться на влажном песке, раз за разом расширяя круг, пока сам не заметил, как оказался в воде, от головокружения не различая где верх, где низ.


Тогда Эмили пришла в голову мысль. Она взобралась на пони и стала скакать на нем по пляжу, изображая собачий лай. Дети Фернандесев взирали на них с серьезностью, но без укора. Джон с такой скоростью плыл в сторону Кубы, будто акулы кусали его за пятки. Эмили, уже охрипнув, но не прекращая лаять, направила пони в море, понукая его, пока тот не поплыл за Джоном к рифу.


Они проплыли почти сотню ярдов, прежде чем угомонились и повернули к берегу. Джон держался за ногу Эмили, он тяжело дышал и ловил воздух ртом, они оба подустали, их эмоции улеглись. Через какое-то время Джон с трудом сказал:


— Будешь кататься без одежды — подцепишь лишай.


— Мне все равно, — ответила Эмили.


— Подцепишь — не будет.


— Мне все равно! — пропела Эмили.


Казалось, назад они плыли целую вечность. Когда они добрались до берега, остальные уже оделись и готовились отправляться. Вскоре, уже в темноте все дети направились к дому. Спустя какое-то время Маргарет сказала:


— Ну вот и всё.


Все молчали.


— Я еще с самого утра почуяла, что будет землетрясение. Эмили, помнишь, я тебе так и сказала?


— Опять ты со своими запахами! — воскликнул Джимми Фернандес. — Вечно ты что-то чуешь!


— У нее такой нюх! — с гордостью сообщил Джону Гарри, самый младший из Фернандесев. — Когда стирают нашу одежду, она по запаху может определить, чья она.


— Нет, не может, — возвразил Джимми, — она притворяется. Все люди пахнут одинаково!


— Могу!


— По крайней мере собаки могут, — сказал Джон.


Эмили молчала. Конечно, люди пахнут по-разному — спорить тут было не о чем. Она, например, всегда бы отличила свое полотенце от полотенца Джона и даже знала, если им пользовался кто-то другой. Но только креолы могли так запросто говорить о Запахе.


— Во всяком случае, я говорила, что будет землетрясение, и так оно и случилось, — заявила Маргарет. Это Эмили и хотела услышать! Значит это действительно было Землетрясение (ей не хотелось спрашивать, чтобы не показаться глупой, но после всего, что сказала Маргарет, сомнений уже не было).


Если она когда-нибудь вернется в Англию, то сможет всем рассказывать: "Я была в настоящем Землетрясении".


С этой уверенностью вернулось и угасшее было возбуждение: ничто, никакое приключение, посланное Богом или человеком, уже не сравнится с пережитым. Обнаружь она, что внезапно научилась летать, и то не показалось бы ей столь удивительным. Небеса послали свое самое ужасное испытание, и маленькая Эмили выжила там, где справлялись даже не все взрослые (взять хотя бы библейских Корея, Дафана и Авирона).


Казалось, жизнь немного опустела: никогда больше с ней не случится ничего столь же опасного и столь же грандиозного.