Эмили же хватило с избытком. Землетрясение полностью лишило ее рассудка. Она затанцевала на месте, тяжело перепрыгивая с ноги на ногу. От нее заразился Джон. Он стал кувыркаться на сыром песке, еще и еще, словно в эпилептическом припадке, и даже не сразу понял, как очутился в воде, докувыркавшись до того, что все в его глазах перевернулось с ног на голову.

Тут Эмили наконец определилась, что делать дальше. Она вскарабкалась на пони, и стала скакать туда-сюда по пляжу, пытаясь лаять по-собачьи. Фернандесы смотрели, не моргая: чуть свысока, но без осуждения. Джон сориентировался, где Куба, и поплыл туда с таким рвением, будто его за пятки кусали акулы. Эмили загнала лошадку в море, и стала хлестать и бить ее, пока та не поплыла, и вот она уже направлялась вслед за Джоном к рифу, и лаяла, лаяла до хрипоты.

Они проплыли не меньше сотни метров, прежде чем у них закончились силы. Потом они повернули к берегу — Джон висел у Эмили на ноге, пыхтя и хватая ртом воздух. Они были выжаты, как два лимона, да и настроение было уже не очень. Джон прохрипел:

— Не надо голыми ногами на лошадь, лишай подцепишь.
— Ну и ладно, — сказала Эмили.
— Будь у тебя лишай, ты бы так не говорила, — сказал Джон.
— Ну и ладно! — упрямо повторила Эмили.

Путь до берега, казалось, занял целую вечность. Когда они добрались, остальные уже оделись и готовились выезжать. Скоро вся компания впотьмах ехала к дому. Тут Маргарет сказала:

— Так-то.

Никто не ответил.

— Я нутром чуяла, что будет землетрясение, еще утром в кровати. Эмили, разве я не говорила?
— Ох уж это твое нутро! — сказал Джимми Фернандес. — Вечно оно что-то чует.
— Чует она лучше всех. — с гордостью похвастался Джону младшенький Гарри. — Она может по запаху рассортировать грязное белье: где чье.
— Не может, — возразил Джимми, — она жульничает. А то у каждого свой запах!
— Могу!
— Собаки могут, — заметил Джон.

Эмили молчала. Естественно у каждого свой запах, тут и спорить нечего. Она например, всегда различит, где ее полотенце, а где — Джона, и даже заметит, если ими пользовался кто-то чужой. Зато с креолами, после всех этих откровенных разговоров о запахах, все было ясно.

— Так или иначе, я говорила, что будет землетрясение, и вот оно было, — сказала Маргарет. Эмили ликовала. Значит, это было самое настоящее Землетрясение! (Спрашивать ей не хотелось, чтобы не показаться невежей, но Маргарет же ясно сказала, что да, это было землетрясение).

Теперь, если она когда-нибудь вернется в Англию, она сможет сказать: «Я пережила Землетрясение!»

Обретя эту уверенность, она воспрянула духом. Ничто, никакое приключение, кто бы тебе его ни устроил, будь то сам Бог или человек, не сравнится с Землетрясением. Даже научись она вдруг летать, и то чуда было бы меньше. Создатель подверг ее самому великому и самому страшному из своих испытаний, и маленькая Эмили выстояла там, где полегли такие великие мужи, как Корей, Дафан и Авирон.

Эмили даже показалось, что жизнь немного теряет вкус: все самое опасное и удивительное с ней уже произошло.