Но это было уже слишком для Эмили. Землетрясение накрыло её с головой. Девочка стала приплясывать, с трудом перескакивая с ноги на ногу. Джона зацепило колебательной волной. Он перекувыркнулся на влажном песке и кубарем покатился вниз, пока не оказался в воде, совершенно дезориентированный.

К тому моменту Эмили уже знала, что сделает. Она вскарабкалась на пони и пустила его галопом по пляжу, стараясь при этом лаять как собака. Младшие Фернандесы глядели мрачно, но не без одобрения. Джон плыл так, будто вознамерился проложить курс на Кубу и акулы наступают ему на пятки. Эмили направила своего пони в море и хлестала его до тех пор, пока тот не поплыл. Она последовала за Джоном к рифу, тявкая охрипшим голосом.

Спустя добрую сотню ярдов всё стихло. Тогда дети развернулись к берегу. Джон ухватился за ногу Эмили, шумно хватая ртом воздух. Оба немного устали и были опустошены.

– Если ездить верхом с голыми ногами, подцепишь лишай, – вскоре пропыхтел Джон.

– Ну и пусть, – ответила Эмили.

– Ты не знаешь, о чём говоришь, – настаивал Джон.

– И пусть! – повторила Эмили.

Дорога к берегу оказалась неблизкой. Когда они выбрались, остальные уже оделись и были готовы выдвигаться. Очень скоро вся компания в темноте возвращалась домой.

– Вот и всё, – произнесла Маргарет.

Никто не ответил.

– А я чуяла, что будет землетрясение, когда проснулась. Я же говорила, Эмили?

– Ты и твоё чутьё! – воскликнул Джимми Фернандес. – Вечно что-нибудь унюхаешь!

– У неё ужасно хороший нюх, – заявил Джону младший, Гарри, с гордостью. – Во время стирки она может по запаху сказать, чьи это грязные вещи.

– Да не может она, – возразил Джимми. – Она притворяется. Можно подумать, все пахнут по-разному!

– А вот и могу!

– Вот собаки могут, да, – заметил Джон.

Эмили промолчала. Конечно, люди пахнут по-разному: это же очевидно. К примеру, она всегда могла отличить своё полотенце от полотенца Джона и даже знала, когда кто-то другой им пользовался. Но это только показывало, что за люди были эти креолы: так открыто обсуждать запахи.

– В любом случае я говорила, что будет землетрясение, и оно было, – не унималась Маргарет.

Этих слов и ждала Эмили! Так значит, это было землетрясение. Она не хотела спрашивать и показаться невеждой, но раз Маргарет повторяет это уже в который раз…

Если однажды она вернётся в Англию, теперь она сможет говорить всем: «Я пережила землетрясение».

С этим знанием её подмоченный было энтузиазм начал разгораться с новой силой. Ничто на свете, ни одно приключение из рук всевышнего или человека не могло сравниться с произошедшим. Даже осознай она внезапно, что может летать, это бы не показалось ей большим чудом. Небеса разыграли свою последнюю, самую ужасающую карту; и маленькая Эмили выжила там, где полегли даже взрослые мужчины (такие как Корей, Дафан и Авирон).

Жизнь вдруг показалась немного пустой: никогда больше с ней не произойдёт ничего столь опасного, столь грандиозного.