Но для Эмили, это было уже слишком. Землетрясение полностью ударило ей в голову. Она начала танцевать, старательно переступая с ноги на ногу. Джон подхватил ритм. Он перевернулся на мокром песке, снова и снова по эллиптической траектории, пока не очутился в воде, и голова у него так кружилась, что он едва мог отличить верх от низа.
И тут Эмили поняла, что именно она хочет сделать. Она вскарабкалась на пони и понеслась галопом вверх и вниз по пляжу, пытаясь лаять, как собака. Дети Фернандеса смотрели на него серьезно, но не неодобрительно. Джон, прокладывая курс на Кубу, плыл так, словно акулы ободрали ему ногти на ногах. Эмили прискакала на своем пони в море и била его до тех пор, пока он не поплыл; и тогда она последовала за Джоном к рифу, хрипло тявкая.
Должно быть, прошла добрая сотня ярдов, прежде чем они были истощены. Затем они направились к берегу, Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и задыхаясь, оба немного переутомились, их эмоции успокоились. Наконец Джон вздохнул:
“Ты не должна ездить без седла, иначе подхватишь стригущий лишай.”
“Меня не волнует, даже если бы знала” сказала Эмили.
“Ты бы так и сделала, если бы знала” - сказал Джон.
“Мне все равно! “ - пропела Эмили.
Казалось, до берега еще далеко. Когда они добрались до него, остальные уже оделись и готовились к отъезду. Вскоре вся компания уже в темноте возвращалась домой. Наконец Маргарет сказала:
“Так что на этом всё.”
Никто не ответил.
“Когда я проснулась, то почувствовала запах приближающегося землетрясение. Разве я этого не говорила, Эмили?”
“Ты и твой нос!” - воскликнул Джимми Фернандес. “Ты все время что-то нюхаешь!”
“Она ужасно хорошо чувствует запахи”, с гордостью сказал младший Гарри Джону. “Она может по запаху сортировать грязную одежду для стирки: что, кому она принадлежит.”
“На самом деле она не может”, сказал Джимми. “Она притворяется. Как будто все пахнут по-разному!”
“Я могу!”
“Во всяком случае, собаки могут” - сказал Джон.
Эмили ничего не ответила. Конечно, люди пахли по-другому: спорить было не о чем. Она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, например, или даже знала, пользовался ли им кто-то другой. Но это просто показывало, что это за люди Креолы, если говорят о запахе, так открыто.
“Ну, во всяком случае, я сказала, что будет землетрясение, и оно было” - сказала Маргарет. Вот чего ждала Эмили! Так что это действительно было землетрясение (она не любила спрашивать, это казалось таким невежественным, но теперь Маргарет сказала так много слов, что это было одно).

Если бы она когда-нибудь вернулась в Англию, то теперь могла бы сказать людям: “Я пережила землетрясение.”
С этой уверенностью ее возбуждение начало оживать. Ибо ничто, никакое приключение из рук Бога или человека, не могло сравниться с этим. Поймите, если бы она вдруг обнаружила, что может летать, это не показалось бы ей более чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту, и маленькая Эмилия выжила там, где даже взрослые мужчины (такие как Кора, Датан и Абирам) погибли.
Жизнь вдруг показалась ей немного пустой, ибо никогда больше с ней не могло случиться ничего столь опасного, столь грандиозного.