Ураган над Ямайкой

Что до Эмили, все было чересчур. Землетрясение совсем помутило рассудок. Она стала приплясывать, старательно перескакивая с ноги на ногу. Джон заразился тем же настроением. Он выделывал колеса на влажном песке, снова и снова, и вдруг очутился в воде. Голова кружилась, и он едва разбирал, где верх, а где низ.

В тот же миг Эмили поняла, что делать. Она вскарабкалась на пони и погнала галопом по пляжу, рыча и лая как собака. Дети Фернандесов глядели серьезно, но не осуждали. Джон прокладывал курс на Кубу и плыл что есть духу, будто акулы откусывали ногти на ногах. Эмили завела пони в море и все хлестала скотину, пока та не поплыла; потому наездница устремилась к рифу вслед за Джоном, тявкая до хрипоты.

Они одолели добрую сотню ярдов, и лишь тогда выбились из сил. Повернули к берегу, Джон, пыхтя и отдуваясь, держался за ногу Эмили, оба немного утомились, чувства приутихли. И Джон выдохнул:

– Не надо было гнать без седла, поймаешь лишай.

– Все равно.

– Вот заболеешь, по-другому запоешь.

– Мне все равно!

Казалось, земля далеко. Пока доплыли, остальные уже собрались и готовились отправиться в путь, в темноту. И Маргарет проронила:

– Вот оно как.

Все промолчали.

– Я почуяла, что будет трясти, когда проснулась. Я ведь так и сказала, Эмили?

– А все твое чутье! –воскликнул Джимми Фернандес. – Всегда унюхаешь!

– У нее отличный нюх, – с гордостью пояснил Джону юный Гарри. – Когда стираемся, она по запаху ношеной одежды понимает, чьи вещи.

– На самом деле нет, – возразил Джимми. – Да врет она. Всяк пахнет по-своему, тоже мне!

– Да чувствую я!

– Собаки точно чуют, – заметил Джон.

Эмили ничего не сказала. Разумеется, люди пахнут по-разному, это ясно как божий день. К примеру, она с легкостью отличала полотенце Джона от своего и даже могла сказать, если им вытирался кто-то еще. Весь разговор лишь показывал, из какого теста слеплены креолы, раз они могли так свободно обсуждать чутье.

– Ну, я сказала, что будет землетрясение, и так и вышло, – стояла на своем Маргарет. Эмили только этого и ждала! Значит, все-таки было землетрясение (спрашивать не хотелось, чтобы не выглядеть невеждой, но Маргарет столько раз подтвердила случившееся).

Если вернуться в Англию, можно говорить людям: "Я пережила землетрясение".

При этой мысли шальной восторг вновь начал подниматься в душе. Ничто не могло сравниться с таким приключением, ни божье творение, ни дело рук человеческих. Если бы она сейчас обнаружила, что умеет летать, то открытие оказалось бы не столь чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, решающую карту, и маленькая Эмили выжила там, где сдались взрослые (вроде Коры, Датана или Абирама).

Жизнь отчасти опустела: никогда больше не повторится столь же опасное и величественное.