Ураган над Ямайкой
Ураган над Ямайкой Ричард Хьюз

Но, что касается Эмили, это было чересчур. Землетрясение не шло у нее из головы. Она принялась танцевать, старательно перепрыгивая с ноги на ногу. Ее возбуждение передалось Джону. Очертя голову он кинулся на влажный песок, снова и снова описывая сплющенный круг, и прежде чем сам успел что-то понять, оказался в воде в таком головокружительном полете, что вряд ли кто-то смог бы объяснить, что случилось.
Впрочем, Эмили знала, что ей делать. Она вскарабкалась на пони и проскакала вверх и вниз по пляжу, пытаясь лаять по-собачьи. Дети Фернандеса молча вытаращили глаза, но не осуждали ее. Взяв курс на Кубу, Джон плыл с такой скоростью, словно акулы хотели отстричь ему ногти на пальцах ног. Эмили заехала на своем пони в море и стала лупить животное, пока он не поплыл, так она проследовала за Джоном до рифа, хрипло потявкивая.
Наверное, они проплыли около ста метров, пока не выбились из сил. Потом они повернули к берегу. Пыхтя и задыхаясь, Джон цеплялся за ногу Эмили, причем оба немного переусердствовали, и их эмоции иссякли. Вдруг Джон открыл рот:
«Нельзя ездить без седла, можно подцепить лишай».
«Мне все равно, что я заболею», — отмахнулась Эмили.
«Не послушаешься, заболеешь», — пригрозил Джон.
«Мне все равно!» — пропела Эмили.
Возвращение на берег показалось очень долгим. Когда они выбрались на берег, все остальные принарядились и готовились праздновать. Вскоре стемнело, и вся компания засобиралась домой. Вдруг Маргарет заявила:
«Раз так, значит, так».
Никто не отреагировал.
«Когда я проснулся, то как будто чуял, что надвигается землетрясение. Эмили, разве я не говорил о нем?»
«Да иди ты со своим нюхом! — выругался Джимми Фернандес. — Всегда ты предчувствуешь!»
«Она ужасно чуткая, — хвастливо сказал Джону самый молодой из всех, Гарри, — Она умеет различать по запаху грязную одежду людей, которую пора стирать — кто есть кто».
«По правде говоря, она так не умеет, — сказал Джимми, — она притворяется. Как будто у каждого запах свой!»
«У меня получится!»
«Во всяком случае, нюх есть у собак», — возразил Джон.
Эмили ничего не ответила. Конечно же, люди пахнут по-разному: об этом не может быть и речи. Например, она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона: и даже знала, вытерся ли им кто-нибудь. Это только в очередной раз подтверждало, что за люди были эти креолы, они говорили о Запахе, и с такой беззастенчивостью.
«Хорошо, во всяком случае, я предсказывала, что землетрясение будет, так оно и случилось», — нашлась Маргарет. Эмили только этого и ждала! Итак, если это действительно было Землетрясение (ей не хотелось спрашивать, так как вопрос выглядел бы нелепым, но Маргарет столько уже успела наболтать, что вопрос уже был задан).
Даже если она вернется в Англию, то теперь сможет заявить людям: «Я была на Землетрясении».
Из-за такой убежденности ее душевное волнение снова возобновилось. Потому что не было ничего, никакого происшествия по воле Бога или Человека, которое могло бы с ним сравниться. Даже внезапное открытие, что она умеет летать, не показалось бы таким чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, самую ужасную карту; и маленькая Эмили выжила там, где даже взрослые люди (такие как Кора, Датан и Абирам) погибли бы.
Внезапно в жизни проглянула какая-то пустота, ничего из случившегося с ней раньше не было таким грозным, таким впечатляющим.