Но Эмили не cмогла стоять неподвижно. Землетрясение будто проникло прямо ей в голову. Она стала раскачиваться словно танце, медленно переступая с одной ноги на другую. Движение передалось Джону. Он кувырками понесся по мокрому песку и, даже глазом не моргнув, оказался в воде. Голова кружилась так, что он едва мог говорить.

Тут Эмили поняла, что нужно делать. Она вскочила на пони и галопом понеслась по пляжу, лая как собака. Фернандесы уставились на нее, но в их взгляде не было осуждения. Джон уже плыл в сторону Кубы с такой скоростью, будто акулы кусали его за пятки. Эмили повернула свою лошадку прямо в море и ударила ее пару раз, чтобы та поплыла: девочка, продолжая хрипло лаять, направилась за Джоном в сторону рифов.
Должно быть они проплыли сотню ярдов, пока совсем не выдохлись. Затем дети повернули к берегу, Джон пыхтел и сопел, держась за ногу Эмили. Оба устали, но эмоции уже улеглись. Вдруг Джон воскликнул:

— Не надо бы тебе сидеть верхом с голыми ногами, а то подхватишь стригущий лишай.

— Мне плевать, — парировала Эмили.

— Будет не плевать, если подхватишь, — ответил Джон.

— Плевать! — прокричала Эмили.

Оказалось, что до берега очень далеко. Когда они приплыли, все уже оделись и готовились двинуться в путь. Вскоре вся компания уже шла домой под покровом сумерек. Маргарет заговорила:

— Так все и случилось…

Никто не поддержал разговор.

— Я по запаху поняла, что будет землетрясение еще утром, как только проснулась. Правда ведь, Эмили?

— Ой, опять ты со своим чутким носом! — скривился Джимми Фернандес, — вечно ты что-то унюхаешь!

— У нее просто до ужаса хороший нюх! — горделиво заметил Гэрри, младший из ребят, обращаясь к Джону, — Она даже может по запаху понять где чья одежда в корзине для стирки.

— Да не может она, — усмехнулся Джимми, — она просто претворяется. Ну-ну, как будто все пахнут по-разному!

— Могу!

— На самом деле собаки-то могут…— добавил Джон.

Эмили промолчала. Конечно, люди пахнут по-разному: это же очевидно! К примеру, она всегда с легкостью отличала полотенце Джона от своего. Более того, всегда знала, если кто-то другой им пользовался. Но этот разговор всего лишь показывал какие были люди эти Креолы, если позволяли себе говорить об Обонянии в таком тоне.

— Как бы там ни было, я говорила, что будет землетрясение, и оно было, — заключила Маргарет.

Этого-то и ждала Эмили! Это и вправду было землетрясение…. (Эмили не хотела напрямую спрашивать, чтобы не показаться невеждой, но Маргарет сама несколько раз сказала, что это действительно было оно)

Теперь, если когда-нибудь она вернется в Англию, она сможет похвастаться: «А я пережила настоящее землетрясение!»

Осознав это, она снова воспрянула духом. Из всего, на что способен Бог или Человек, с ней случилось самое захватывающее. Если бы она сейчас обнаружила, что умеет летать, ей эта новость не показалась бы более невероятной. Проведение ниспослало на них самое тяжелое испытание из возможных; а маленькая Эмили его выдержала, хотя даже взрослые (например, Кора, Дахан и Абиром) не смогли.

Вдруг на душе стало немного пусто: неужели больше в ее жизни не случится ничего более опасного и удивительного.