С Эмили все было по-другому. Землетрясение поразило её до глубины души. Она начала танцевать, усердно подпрыгивая то на одной ноге, то на другой. Джон тоже поддался безумию. Он беспрерывными кругами катался по влажному песку, пока не оказался в воде, а голова кружилась так, что он едва мог отличить, где верх, а где низ.

В этот момент Эмили поняла, что именно она хочет сделать. Она вскарабкалась на пони и понесла его галопом вдоль пляжа, пытаясь лаять, словно собака. Дети Фернандес смотрели мрачно, но не осуждающе. Джон плыл в сторону Кубы, да так, словно акулы кусали его за пятки. Эмили направилась к морю и била своего пони до тех пор, пока он не поплыл; и тогда, хрипло тявкая, она последовала за Джоном к рифу.

Должно быть, они проплыли не многим меньше сотни метров, прежде чем выдохлись. Затем они повернули к берегу, Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и задыхаясь, оба немного переутомились, а эмоции улеглись. Вскоре Джон ахнул:

- Не следует ездить без седла, подхватишь лишай.
- А мне все равно, - ответила Эмили.
- Когда подхватишь, будет не все равно, - сказал Джон.
- Мне все равно! - повторила нараспев Эмили.

Путь до берега показался долгим. Когда они добрались до него, остальные уже оделись и готовились к отъезду. Вскоре вся компания возвращалась домой в темноте. Наконец, Маргарет сказала:
- Ну вот и все.
Остальные промолчали.
- Когда я проснулась, то ощутила запах землетрясения. Разве я этого не говорила, Эмили?
- Ох уж эти твои запахи! - воскликнул Джимми Фернандес. - Вечно ты что-то нюхаешь!
- Она удивительно хорошо чувствует запахи, - с гордостью пояснил Джону самый младший из Фернандесов, Гарри. - Она может по запаху разобрать для стирки чужую грязную одежду: кому что принадлежит.
- На самом деле не может, - заметил Джимми, - просто делает вид. Как будто все пахнут по-разному!
- Я могу!
- Собаки, кстати, могут, - сказал Джон.

Эмили не проронила ни слова. Конечно, у каждого есть свой запах: не о чем спорить. Она, например, всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, или даже понять, пользовался ли им кто-то другой. Но все это просто лишний раз показывало, какими были креолы - так открыто говорить о Запахе.
- Как бы то ни было, я сказала, что будет землетрясение, и оно было, - заметила Маргарет. Вот чего ждала Эмили! Значит, это на самом деле было Землетрясение (ей не хотелось уточнять и выглядеть невеждой, а теперь Маргарет несколько раз подтвердила её догадки).

Если когда-нибудь она вернется в Англию, то теперь сможет сказать: “Я пережила Землетрясение.”

С этой уверенностью ее возбуждение снова начало оживать. Ибо ничто, никакое приключение по воле Бога или человека, не могло сравниться с этим. Подумать только, если бы она вдруг обнаружила, что может летать, это не показалось бы ей более удивительным. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту, и маленькая Эмили выжила там, где даже взрослые мужчины (такие как Корах, Датан и Абирам*) погибли.

Жизнь внезапно показалась ей немного пустой, ибо никогда больше с ней не случится ничего столь опасного и грандиозного.

* Корах, Датан и Абирам - библейские персонажи (прим. переводчика).