Что касается Эмили, то для нее это было слишком. От землетрясения у нее закружилась голова, и она начала пританцовывать, тяжело перескакивая с ноги на ногу. А после и Джон загорелся этой идеей, он кубарем катался кругами по мокрому песку и не успел и глазом моргнуть, как очутился в воде. У него так кружилась голова, что не мог понять, где верх, а где низ.

И тут Эмили сделала то, чего ей так хотелось: она забралась на пони и поскакала галопом по берегу, пытаясь лаять по-собачьи. Дети Фернандеса с серьезным видом наблюдали за ней, но в их взгляде не было осуждения. Джон поплыл в сторону Кубы, да так быстро, как будто акулы хватали его за ноги. Эмили скакала на пони в воде и хлестала его до тех пор, пока тот не поплыл. Так она и следовала за Джоном в сторону рифа, хрипло лая.

Должно быть, они проплыли целую сотню ярдов, пока не обессилили, а затем повернули к берегу. Джон держался за ногу Эмили, тяжело дыша и задыхаясь. Оба немного переборщили, их эмоции иссякли, как вдруг Джон охнул:

- Зря ты уселась голым телом, так можно подхватить лишай.

- Наплевать, - ответила Эмили.

- Если подхватишь, будет не наплевать.

- Наплевать, - отрезала она.


Когда они добрались до берега, который казался таким далеким, остальные уже были одеты и готовились в путь, и вскоре вся команда в темноте возвращалась домой.


- Ничего себе, - вдруг вымолвила Маргарет.
Ей никто не ответил.

- Когда я проснулась, я почувствовала запах надвигающегося землетрясения. Скажи, Эмили, разве я не говорила?

- Эти твои запахи, вечно ты все нюхаешь! – откликнулся Джимми Фернандес.

- У нее страшно хороший нюх, - пояснил младший, Гарри, Джону.

- Она может разобрать грязную одежду для стирки по запаху, знает кому что принадлежит.

- Ничего она не может, обманывает, как будто у каждого свой запах, - бросил Джимми.

- Нет, могу!

- Ну, в любом случае, собаки то могут, - заметил Джон.

Эмили промолчала. Всем известно, что у каждого человека свой запах. Она, например, всегда могла отличить по запаху свое полотенце от полотенца Джона, и даже чувствовала, если кто-нибудь другой пользовался им; просто манера креолов открыто говорить о запахе раскрывала суть этих людей.


- И, все-таки, я сказала, что будет землетрясение, и оно было, - вновь вступила в разговор Маргарет.


Этого-то и ждала Эмили. Итак, это действительно было землетрясение (она не хотела спрашивать, это казалось ей невежественным, но Маргарет уже достаточно сказала, чтобы убедиться в этом).

Если бы ей предстояло когда-нибудь вернуться в Англию, она бы смогла всем сказать: «Я пережила землетрясение».

От этой уверенности ее поутихшее волнение вновь начало оживать. Ибо ни Бог, ни Человек не создали ничего более изумительного. И представьте, если бы она обнаружила, что умеет летать, она удивилась бы меньше. Небеса разыграли последнюю, самую чудовищную карту, а маленькая Эмили выжила, выжила там, где даже взрослые мужчины (Корей, Дафан и Абирам) погибли.

И вдруг жизнь для нее слегка потускнела: ведь никогда больше не пережить ей ничего столь опасного и возвышенного.