Но для Эмили это было слишком. Землетрясение забило ей голову. Она начала пританцовывать, вычурно переставляя ноги. Джона тоже повело. Он принялся кувыркаться по мокрому песку как планета вокруг Солнца – снова и снова, – и даже не заметил, как оказался в воде, двигаясь так резво, что трудно было понять, где верх, а где низ.
При этом Эмили знала, что ей хочется сделать. Взгромоздившись на пони, она скакала на нем по пляжу туда-сюда и лаяла как собака. Дети Фернандеса глазели на них очень серьёзно, но без осуждения. Джон будто прокладывал курс на Кубу и плыл, как если бы акулы грызли его за пятки. Эмили завела пони в море и, продолжая хрипло тявкать, хлестала его, пока тот не поплыл вслед за Джоном в сторону рифа.
Перед тем как выдохнуться, они преодолели добрую сотню ярдов. Когда они уже направились к берегу, Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и задыхаясь. Оба явно переусердствовали и выбились из сил. Джон тяжело выдохнул:
– Не следовало тебе ехать без седла. Подцепишь лишай.
– Если и так, мне всё равно, – ответила Эмили.
– Подцепишь – по-другому запоёшь, – сказал Джон.
– Мне всё равно! – прокричала Эмили.
Путь до берега казался долгим. Когда они добрались до него, другие дети уже оделись и были готовы начать. Вскоре вся компания в сумерках направилась по домам. Маргарет сказала:
– Вот так-то.
Никто не ответил.
– Когда я встала, тут же почуяла, что грядёт землетрясение. Я ведь так и сказала, да, Эмили?
– Почуяла – не почуяла! – проворчал Джимми Фернандес. – Вечно ты что-то там чуешь!
– У нее превосходное чутьё, – с гордостью сказал Джону самый младший, Гарри. – По запаху грязного белья, ожидающего стирки, она может определить кому какая вещь принадлежит.
– Да ничего она не может, – сказал Джимми. – Врёт она всё. Будто все пахнут по-разному!
– Вот и не вру!
– Собаки же так могут, – сказал Джон.
Эмили промолчала. Разумеется, все пахнут по-разному: тут и спорить не о чем. Она сама, например, всегда так могла различать полотенца – своё и Джона. Или если кто-то другой ими пользовался. Но такими уж были жители острова: вот так открыто говорить о запахах?..
– Ну так или иначе, я говорила, что будет землетрясение, и вот оно было, – сказала Маргарет. Этого Эмили и ждала! Значит, это и правда было настоящее землетрясение (ей не хотелось спрашивать специально, дабы не показаться невеждой, но, если Маргарет столько раз сказала об этом, то так оно и было).
Если ей еще доведется вернуться в Англию, она сможет всем рассказывать: «Я пережила землетрясение».
От этой мысли к ней стало возвращаться неистовое возбуждение. Ведь с этим не могли сравниться никакие приключения из дарованных господом или человеком. И для нее не могло быть ничего чудеснее, как если бы она вдруг открыла в себе умение летать. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту, и Эмили выжила несмотря на то, что даже взрослые (такие, как Корей, Дафан и Авирон) при подобных обстоятельствах встретили свою гибель.
Внезапно жизнь показалась ей тусклее: больше ей уже не встретить ничего столь же опасного, столь же грандиозного.