Но для Эмили переживание оказалось слишком сильным. Землетрясение взбудоражило её. Она пустилась в дикий пляс, перескакивая, как заведенная, с одной ноги на другую. Джону передалось её настроение. Он принялся раз за разом крутить сальто на мокром песке, по эллиптической кривой, пока голова у него не закружилась так сильно, что неясно было, где верх, а где низ, и он не очутился в воде.

И тут Эмили поняла, чего бы ей сейчас хотелось больше всего. Она вскарабкалась на пони и, издавая звуки, похожие на собачий лай, пустилась галопом по пляжу. Дети Фернандез наблюдали эту сцену невозмутимо, и не сказать, чтобы неодобрительно. Джон, прокладывая курс на Кубу, плыл так быстро, будто стая акул уже подтачивала ему ногти на ногах. Эмили загнала пони в море и хлестала его, пока пони не поплыл, и вслед за Джоном направилась к рифу, лая до хрипоты.

Они отмахали добрую сотню ярдов, прежде чем почувствовали усталость – и тогда повернули к берегу. Джон держался за ногу Эмили, натужно пыхтя и преувеличенно тяжело дыша, эмоции их иссякли. В какой-то момент Джон проговорил, задыхаясь:
– Нельзя ездить голышом, лишай подцепишь.
– Мне всё равно, – ответила Эмили.
– Когда подцепишь – будет не всё равно, – возразил Джон.
– Мне-всё-рав-но! – проскандировала Эмили.

Казалось, до берега плыть и плыть. Когда они наконец добрались, их ждали остальные - уже одетые и готовые отправляться в путь. Вскоре все они шли в сторону дома в темноте. Вдруг Маргарет сказала:
– Так вот оно какое.
Никто не отреагировал.
– Я почуяла, что будет землетрясение, когда только встала. Эмили, разве я не говорила?
– Как ты надоела со своим нюхом, – возмутился Джимми Фернандез. – Вечно тебе что-то чуется!
– Маргарет очень хорошо различает запахи, – с гордостью заявил Гарри, самый младший, обращаясь к Джону. – Грязное бельё она может разложить по кучкам – смотря, кто носил.
– Ничего она не может, – возразил Джимми. – Она только вид делает. Как будто все пахнут по-разному!
– Нет, могу!
– Собаки – да, могут, – сказал Джон.

Эмили промолчала. Конечно, все люди пахли по-разному – спорить об этом было бессмысленно. Например, оно всегда могла понять по запаху, её это было полотенце или Джона, и даже могла заметить, если полотенцем попользовался кто-то ещё. Но всё это лишний раз подчеркивало натуру креолов – так беспардонно обсуждать Запах!

– Как бы то ни было, я предупреждала, что будет землетрясение, и так оно и случилось, – сказала Маргарет. Эмили только этого и ждала. Значит, случившееся действительно было Землетрясением! (спрашивать она не любила, чтобы не показаться невежественной, но Маргарет сейчас сама подтвердила этот факт, да еще и так многословно).

И если ей когда-нибудь будет суждено вернуться в Англию, она сможет похвастаться, что пережила Землетрясение.

Эмили, ободрённой этой уверенностью, снова будто хмель ударил в голову. Никакое приключение, посланное Богом или Человеком, и рядом не стояло с Землетрясением. Даже если бы вдруг Эмили обнаружила в себе способность летать – не посчитала бы чудом. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту, и там, где даже взрослые (взять, например, Корея, Дафана и Авирона) не смогли выжить, маленькая Эмили – победила смерть.

В жизни внезапно образовалась пустота: вряд ли ей ещё доведётся пережить что-то такое же опасное, такое же грандиозное.