Но Эмили уже не владела собой. Одурманенная землетрясением, она танцевала, неуклюже перепрыгивая с ноги на ногу. Ее возбуждение передалось Джону и он бросился кувыркаться по мокрому песку, переворачиваясь через голову вновь и вновь, пока не угодил в воду — неожиданно для самого себя. Голова у него так закружилась, что он едва различал где верх, а где низ.

Эмили вдруг поняла чего ей хотелось на самом деле. Она вскарабкалась на пони и с визгом помчалась по берегу. Фернандесы глядели во все глаза — серьезно, но без осуждения. А Джон тем временем уже плыл в сторону Кубы так, будто по пятам за ним неслась стая акул. Эмили загнала пони в воду и принялась лупить его, пока тот не поплыл к рифу вслед за Джоном.

Ярдов через сто они выбились из сил и повернули назад к берегу. Пытаясь перевести дух, Джон ухватился за ногу Эмили. Оба они сильно устали. Лихорадочное возбуждение, так недавно владевшее ими, уже улеглось. Немного погодя, Джон пропыхтел:

— Не езди верхом с голыми ногами, а то лишай подхватишь.

— А мне все равно, — ответила Эмили.

— Когда подхватишь, тогда будет не все равно, — возразил Джон.

— Все равно! — пропела Эмили.

Обратный путь показался им бесконечным. Когда они, наконец, выбрались на берег, остальные уже оделись и были готовы отправиться в дорогу. Вскоре вся компания зашагала в сторону дома. Немного помолчав, Маргарет сказала:

— Вот так.

Никто не отозвался.

— А ведь утром я почуяла, что сегодня будет землетрясение. Помнишь Эмили? Я так и сказала.

— Вечно ты что-нибудь чуешь, — заметил Джимми Фернандес. — То землетрясения, то запахи.

— По части запахов ей равных нет, — произнес Харри, обращаясь к Джону. — Дай ей понюхать нестираную одежду и она скажет кто ее носил.

— Ерунда, — возмутился Джимми. — Не умеет она угадывать людей по запаху, потому что все пахнут одинаково.

— Умею!

— Ну, собаки точно умеют, — вмешался Джон.

Эмили ничего не сказала. Конечно же, люди пахнут неодинаково: у каждого свой, особенный запах — тут даже думать нечего. Она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца, например, Джона, или даже понять брал ли кто-нибудь ее полотенце. Впрочем, что взять с креолов? Только они могут так легкомысленно и небрежно говорить о Запахе.

— Чтобы бы вы там себе ни думали, я сказала, что сегодня будет землетрясение и оно было, — отрезала Маргарет. Именно этого Эмили и ждала. Значит это в самом деле было Землетрясение (она не хотела спрашивать, чтобы не показаться глупой, но теперь ее догадка подтвердилась словами Маргарет).

Если она когда-нибудь вернется в Англию, то сможет с гордостью сказать: «Я пережила землетрясение». При этой мысли волнение, почти угасшее, вспыхнуло с новой силой. Ведь ничто на свете — ни творение рук человеческих, ни свершение божье — не может сравниться с Землетрясением. Даже если бы она вдруг обнаружила, что умеет летать, это не потрясло бы ее так сильно. Небеса пустили в ход свой последний козырь и крошка Эмили спаслась, спаслась там, где другие — даже взрослые мужчины (Корах, Дархан и Абирам) — погибали.

Жизнь вдруг показалась ей опустевшей: ведь никогда больше с ней не случится ничего столь же опасного, столь же потрясающего.