Что до Эмили, даже эта малость оказалась для неё перебором. Когда начались толчки, ей как будто ударил в голову хмель. Она принялась отплясывать, скача с ноги на ногу, как сумасшедшая. Пример сестры оказался заразительным для Джона. Он снова и снова выделывал кульбиты на влажном песке, пока незаметно для себя не скатился в воду, настолько одурманенный, что вряд ли отличил бы верх от низу.

Тут Эмили поняла, что именно хочет, и, лая по-собачьи, несколько раз промчалась на пони по берегу. Дети Фернандесов наблюдали с серьёзными лицами, но без неодобрения. Джон взял курс на Кубу и грёб во весь дух, словно за ним по пятам гнались голодные акулы. Эмили заехала в воду и тычками заставляла пони пуститься вплавь. Наконец, ей удалось, и она последовала за Джоном к рифу, тявкая, пока не охрипла.

Усталость дала о себе знать, наверное, только через добрую сотню ярдов. Пришлось повернуть к берегу. Джон, хватая воздух, цеплялся за ногу сестры; оба немного выбились из сил; наплыв чувств сходил на нет.

— Зря ты без седла, ещё лишай подхватишь, — тяжело дыша, проговорил Джон.

— Подумаешь! — фыркнула Эмилия.

— Посмотрим, что ты запоёшь, когда заразишься.

— Хорош пугать!

Путь до берега был долгим. Пока они доплыли, остальные оделись и почти собрали поклажу. Вскоре вся компания в темноте поспешила домой.

— Вот и всё, — вздохнула Маргарет.
Никто не ответил.

— Я ещё утром учуяла землетрясение по запаху. Вроде я тебе, Эмили, говорила.

— Опять ты со своим нюхачеством! Экий у тебя нос ясновидящий! — фыркнул Джимми Фернандес.

— У сестры и впрямь отличный нюх. — гордо повернувшись к Джону, сказал Гарри, младший из соседских детей. — Дай Маргарет гору грязной одежды, по запаху рассортирует, где чья.

— Да ну, она только притворяется, — встрял Джимми. — Как будто есть разница!

— Эй, я не притворяюсь!

— Собаки, во всяком случае, так умеют, — поддержал Джон.

Эмили молчала. Разумеется, люди пахнут по-разному — о чём тут спорить? Например она, всегда отличит собственное полотенце от полотенца Джона, даже поймёт, вытирались ли тем другие. Ну и народ эти креолы, так беззастенчиво говорят о чём-то столь личном!

— Ладно, я по-любому предсказала землетрясение, — заявила Маргарет.

Этого слова Эмили и ждала! Значит, и впрямь было землетрясение (спрашивать, выставляя своё невежество, она не любила, но Маргает уже сама подтвердила догадку).

Если доведётся вернуться в Англию, можно будет говорить всем вокруг: «При мне случилось настоящее землетрясение».

Эмили вновь разволновалась. Ничто не могло сравниться с пережитым в лагуне, ни одно приключение, ниспосланное Богом или затеянное человеком. Обрети она способность летать, даже это не казалось бы таким чудом. Небеса разыграли свой последний, самый ужасный козырь, и скромная Эмили пережила то, что не смогли даже библейские Дафан, Корей и Авирон — трое взрослых мужчин!

Жизнь внезапно как-то опустела. Не случится в ней больше ничего столь же опасного, столь же потрясающего.