Ураган на Ямайке


Ураган на Ямайке по мотивам Ричарда Хьюджеса


Но что касалось Эмили, это было уже чересчур. Землетрясение не выходило у нее из головы. Она начала танцевать, тяжело перепрыгивать с одной ноги на другую. Джон подцепил инфекцию. Он кувыркался через голову по сырому песку, снова и снова, в форме эллипса, пока не очутился в воде. У него так кружилась голова, что он не мог отличить права от лева.


В это мгновенье Эмили поняла, что она хочет сделать. Она с трудом залезла на пони и начала скакать вдоль берега, пытаясь издавать звуки, похожие на лай собаки. Дети Фернандесов уставились строго, но одобряюще. Джон решил направиться на Кубу. Он плыл так быстро, как будто его за ноги кусали акулы. Эмили повернула пони в воду и хлестала его, пока он не поплыл. Итак, она последовала за Джоном к рифам, срываясь на лай до хрипоты.


Прошла, должно быть, целая вечность, пока они не вымотались и не направились к берегу. Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и дыша ртом. Они оба были измучены и расстроены. Вскоре Джон выдавил из себя: “Тебе не следует ездить верхом без седла, ты можешь повредить кожу.”


“Мне плевать,” – отвечала Эмили.

“Я бы на твоем месте так не говорил”, - забеспокоился Джон.

“Мне плевать”, - повторила Эмили.


Дорога до берега казалась очень длинной. Когда они добрались до берега, все остальные были одеты и готовы тронуться в путь. Вскоре вся компания двигалась домой. Стемнело. Некоторое время спустя Маргарет сказала: “Вот так и оно.”


Никто не ответил.

“Я почувствовала, что будет землетрясение, когда проснулась. Разве я не сказала, Эмили?”

“Ты и твои предчувствия!”, - сказал Джимми Фернандес. “Ты всегда что-то предчувствуешь!”

“У нее есть дар предвидения,” – сказал самый младший, Гарри, Джону. “Если ей дать разбирать непостиранное белье, она по запаху догадается, кому что принадлежит.”

“Нет не сможет,” – огрызнулся Джимми: “Она симулирует. Все ведь пахнут одинаково.”

“Нет, я смогу.”

“В любом случае, такое могут собаки,” – отметил Джон.


Эмили молчала. Конечно, у каждого свой запах – не имело места спорить. Она всегда по запаху отличала свое полотенце от полотенца Джона, например, или даже могла почувствовать, что другие брали их полотенца. Но это еще раз доказывало, что за люди эти креолы, когда они говорили о предчувствиях как о погоде.

“Ну, я же все же говорила, что будет землетрясение, и вот, посмотрите,” – продолжала Маргарет. Это было то, что ждала Эмили! Значит на самом деле было землетрясение (ей не хотелось спрашивать, показаться несведущей, но теперь, когда Маргарет повторила об этом несколько раз, сомнений быть не могло).


Если бы ей пришлось вернуться в Англию, она бы могла сказать знакомым: “Я пережила землетрясение.”


Теперь, несомненно, ее кислое возбуждение начало поднимать голову. Не было ничего подобного, по Божьей воле или человеческой, равное этому. Это было даже более удивительно, чем если бы человеческие существа научились бы летать.


Небеса подбросили свою последнюю самую большую козырную карту, но Эмили не проиграла, не проиграла там, где сдались бы даже пророки (такие как Мухаммад, Будда, Авраам.)


Жизнь неожиданно показалась немного пустой: с ней больше никогда не произойдет ничего такого же страшного, такого же, потрясающего воображение.