Ричард Хьюз. Ураган над Ямайкой

Но это было слишком. Землетрясение – ни о чем другом Эмили думать не могла. Она пустилась в пляс, хотя от пережитого прыжки давались с трудом. Ее эмоции оказались заразительными для Джона. Он начал кувыркаться на влажном песке, снова и снова по кругу, пока не очутился в воде, накувыркавшись настолько, что едва мог разобрать, где верх, а где низ.
И тогда Эмили осознала, чего ей хочется. Она вскарабкалась на пони и пустила его галопом по пляжу, а сама пыталась лаять по-собачьи. Дети Фернандеса провожали ее серьезным взглядом, в котором, впрочем, не было ни намека на осуждение. Джон, взяв курс на Кубу, плыл так будто его вот-вот схватят за ноги акулы. Эмили направила пони в воду, удар за ударом подгоняя животное плыть вперед: так она, хрипло тявкая, последовала за Джоном в сторону рифов.
Кажется, они проплыли сотни ярдов, прежде чем почувствовали усталость. Тогда они повернули к берегу. Джон держался за ногу Эмили, тяжело дыша; оба чувствовали, что слегка переборщили, и силы вместе с эмоциями покинули их. Вскоре Джон выдохнул:
- Нечего кататься голышом, так можно и лишай подцепить.
- Да все равно, - ответила Эмили.
- Подцепишь – не так заговоришь, - не согласился Джон.
- Мне все равно! - пропела Эмили.
Дорога до берега показалась бесконечной. Когда они наконец ступили на землю, остальные уже оделись и собирались отправляться. Вскоре, в темноте, они были на пути домой.
Тишину прервала Маргарет:
- Вот как это бывает.
Все промолчали.
- Я смогла почуять землетрясение, когда проснулась. Помнишь, Эмили?
- Ты и твой нюх! – сказал Джимми Фернандес. – У тебя отличная чуйка!
- У нее супер нюх, - с гордостью сказал младший, Гарри, Джону. – Она может даже рассортировать грязное белье для стирки и сказать, где чья вещь.
- Не может, - сказал Джимми, - она претворяется, будто каждый пахнет по-разному.
- Могу!
- Собаки же могут, - сказал Джим.
Эмили промолчала. Конечно, каждый пахнет по-особенному, об этом даже спорить не надо. Она, например, всегда могла не только отличить свое полотенце от полотенца Джона, но даже сказать, пользовался ли им кто-то еще. Но такие открытые разговоры о Запахе просто показывали, кем на самом деле являлись креолы.
- Впрочем, я говорила, что будет землетрясение. И оно было, — сказала Магарет. Именно этого подтверждения Эмили и ждала! Это правда было Землетрясение (Эмили не хотелось прослыть невежей, задавая один и тот же вопрос, но Маргарет повторила уже столько раз, что сомневаться более не приходилось).
Если ей когда-нибудь удастся вернуться в Англию, она сможет уверенно говорить: «Я пережила Землетрясение».
От этой уверенности в душе ее снова началось смятение. Ибо ничто, никакое происшествие по Божьей воле или Человеческой не может сравниться с этим. Даже если бы Эмили вдруг обнаружила, что может летать, это стало бы для нее меньшим чудом. Небо разыграло последнюю, самую жуткую карту; и маленькая Эмили выжила, когда даже взрослые (такие как Кора, Датан и Абирам) стали жертвами.
Жизнь неожиданно показалась опустевшей: никогда больше с Эмили не случится ничего такого же опасного и такого же грандиозного.