Эмили этого было достаточно, ведь мысль о землетрясении просто вскружила ей голову. Она принялась танцевать, совершая причудливые движения то одной ногой, то другой. Затем то же самое волнение охватило и Джона. Он начал кувыркаться на руках по песку, описывая неровный круг, снова и снова, и так до тех пор, пока не обнаружил себя в воде, и голова его не кружилась так сильно, что сложно было отличить небо от земли.

В этот момент Эмили поняла, чего ей хочется. Она забралась на пони и пустила его в галоп по пляжу, издавая нечто похожее на собачий лай. Дети Фернандез уставились на нее в молчании, но без неодобрения. Джон поплыл в ту сторону, где была Куба, да так быстро, словно акулы кусали его за пятки. Эмили завела пони в море, заставив его плыть ‒ так она догнала Джона у рифов, продолжая тявкать охрипшим голосом.

Вместе они проплыли еще почти сотню метров прежде, чем выдохлись окончательно. И только тогда повернули на берег. Джон держался за ногу Эмили, фыркая и хватая ртом воздух. Оба сильно устали, и прыти у них поубавилось. Спустя некоторое время Джон, пытаясь отдышаться, произнес:

‒ Нельзя кататься раздетой, подцепишь лишай!

‒ Мне все равно, ‒ ответила Эмили.

‒ Когда подцепишь, будет не все равно, ‒ не унимался Джон.

‒ А мне все равно! ‒ Повторила она.

Это был очень долгий путь обратно. Когда брат и сестра достигли берега, остальные уже оделись и были готовы отправиться дальше. Темнело, но уже вскоре вся компания была на пути домой. Наконец, Маргарет произнесла:

‒ Только и всего-то.

Ей никто не ответил.

‒ Когда я встала утром, то сказала, что пахнет землетрясением. Ты ведь слышала, Эмили?

‒ Ты со своими запахами! ‒ Воскликнул Джимми Фернандез. ‒ Вечно что-то чуешь!

‒ У нее в самом деле чувствительный нос, ‒ гордо заявил Джону младший, Гарри. – Маргарет может по запаху корзины с грязным бельем отличить, чье оно.

– Не может, – буркнул Джимми. – Всего лишь выдумывает. Как будто они воняют по-разному!

– А вот и могу!

– Собаки же могут, – сказал Джон.

Эмили промолчала. Конечно, у каждого человека свой запах – тут и спорить нечего. Она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, например. И даже почувствовала бы, если кто-то другой им воспользовался. Только вот теперь было понятно, что это за люди такие – креолы, так в открытую говорить о _запахе_.

– Все равно, я говорила, что будет землетрясение, и вот оно случилось, – сказала Маргарет.

Вот чего Эмили так ждала! Значит, это и взаправду было _землетрясение_. Переспрашивать она не стала, не хотела показаться полной невеждой, но Маргарет столько раз повторила о нем – значит, это точно было оно.

Если Эмили когда-нибудь вернется в Англию, то сможет всем говорить: «я пережила _землетрясение_».

Теперь, когда она знала точно, ее поутихшее нервное волнение снова начало расти. Ведь из тех приключений, что посылает Бог или находит сам человек, не было ничего, совершенно ничего равного такому. Даже если бы Эмили внезапно научилась летать – даже это не стало бы для нее таким же чудом. Небеса разыграли последнюю, самую жестокую карту. И маленькая Эмили выжила там, где пали даже такие взрослые мужи, как Корах, Датан и Авирам.

Жизнь теперь стала казаться несколько пустой: никогда с ней больше не приключится ничего столь же опасного и столь же впечатляющего.