Ричард Хьюз. «Ураган над Ямайкой».

Но для Эмили этого было уже более, чем достаточно. Землетрясение всецело проникло в ее голову. Она начала плясать, прыгать с ноги на ногу, не жалея сил. От нее заразился и Джон. Он снова и снова кувыркался через голову по влажному песку прежде, чем осознал, что уже очутился в воде; голова у него кружилась так, что трудно было понять, где небо, а где земля.

В тот миг Эмили поняла, что именно хочет сделать. Она вскарабкалась на пони и погнала его по всему пляжу, стараясь при этом лаять, как собака. Юные Фернандесы серьезно, но без осуждения, наблюдали. Взяв курс на Кубу, Джон плыл так, будто сейчас его за ноги схватят акулы. Эмили загнала пони в море и хлестала его до тех пор, пока тот не поплыл; и так, лая до хрипоты, она направилась вслед за Джоном к рифу.

Они, должно быть, отплыли уже на целых 100 ярдов*, когда почувствовали, что вымотались. Затем дети повернули к берегу: Джон, пытаясь отдышаться, держался за ногу Эмили, оба слегка утомились, а эмоции их иссякли.

И вот Джон выпалил:

– Нельзя ездить нагишом, можешь лишай подцепить.

– Если и подцеплю, мне все равно, – буркнула Эмили.

– Если подцепишь, все равно не будет, – ответил Джон.

– Мне все равно! – отчеканила Эмили.

Путь к берегу показался долгим. Когда они его достигли, остальные уже оделись и готовились отправиться в путь. Вскоре вся компания ехала домой в темноте. И тут Маргарет сказала:

– Вот так.

Но никто не ответил.

– Когда я утром встала, то почувствовала запах, что вот-вот будет землетрясение.

– Ты со своими запахами! – усмехнулся Джимми Фернандес, – Вечно ты чувствуешь какой-то запах.

– Маргарет просто отлично чувствует запахи, – гордо сказал Джону самый младший, Гарри, – она может разложить грязные вещи для стирки по запаху и сказать, кому они принадлежат.

– Да, не может она, – запротестовал Джимми, – выдумывает все. Как будто все по-разному пахнут!

– Нет, могу!

– Между прочим, собаки так могут, – заметил Джон.

Эмили ничего не сказала. Разумеется, люди пахнут по-разному, спорить здесь бессмысленно. Она, например, всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона или даже знала, если кто-то из остальных его брал. Но это просто говорило о том, какими людьми были креолы: так открыто разговаривали о запахах.

– По крайней мере, я сказала, что вот-вот будет землетрясение, – добавила Маргарет. Именно этого Эмили и ждала! Значит, это действительно было землетрясение (она не любила спрашивать, она могла показаться такой невежей, но Маргарет столько раз повторила, что это правда оно и было).

Если Эмили когда-нибудь вернется в Англию, то тотчас же скажет: «Я пережила землетрясение».

От такой уверенности утихший у девочки восторг начал возвращаться. Ведь ничто, никакое приключение, исходящее от Бога или Человека, не сравнится с этим. Если бы она вдруг обнаружила, что может летать, это не показалось бы ей чем-то более чудесным. Господь разыграл последнюю, самую страшную карту, а маленькая Эмили выжила, даже когда взрослые люди (такие как Корей, Дафан и Авирон**) погибли.

Внезапно жизнь показалась ей немного пустой: никогда вновь с ней не приключится ничего столь же опасного, столь грандиозного.

* 91 метр (прим. пер.)
** Персонажи Ветхого Завета, которые подняли восстание против Моисея и Аарона и были наказаны Богом страшной смертью: земля разверзлась и поглотила их. (прим. пер.)