Сильный ветер на Ямайке Ричард Хьюз

Но что касается Эмили, это было уже слишком. Землетрясение сильно отложилось у неё в голове. Она начала танцевать, старательно переступая с ноги на ногу. Джон подхватил. Он переворачивался на мокром песке, снова и снова по эллиптической траектории, пока не очутился в воде, у него так кружилась голова, что он едва мог отличить верх от низа.

И тут Эмили поняла, что именно она хочет сделать. Она вскарабкалась на пони и понеслась на нем галопом в разные стороны по пляжу, пытаясь лаять как собака. Дети Фернандеса смотрели на него серьезно, но неодобрительно. Джон, прокладывая курс на Кубу, плыл так, словно акулы ободрали ему пальцы на ногах. Эмили въехала на своем пони в море и била его до тех пор, пока он не поплыл; и тогда она последовала за Джоном к рифу, хрипло тявкая.

Должно быть, прошла добрая сотня ярдов, прежде чем они устали. Затем они повернули к берегу, Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и задыхаясь, оба немного переутомились, их эмоции иссякли. Наконец Джон ахнул:

- Ты не должна ездить на голой коже, иначе подхватишь лишай.

“Меня не волнует, что я делаю,” сказала Эмили.

“Ты бы так сделала, если бы ты знала, - сказал Джон.

- Мне все равно! - пропела Эмили.

Казалось, до берега еще далеко. Когда они добрались до него, остальные уже оделись и готовились к отъезду. Вскоре вся компания уже в темноте возвращалась домой. Наконец Маргарет сказала::

- Так вот в чем дело.”

Никто не ответил.

- Когда я встал, то предчувствовал, что приближается землетрясение. Разве я этого не говорил, Эмили?

- Ты и твоя чуйка! - сказал Джимми Фернандес. - Ты все время что-то чуешь!

- Она очень хорошо чувствует запахи, - с гордостью сказал младший, Гарри, Джону. - Она может по запаху определить, кому принадлежит грязная одежда для стирки.

- На самом деле она не может, - сказал Джимми. “Она притворяется. Как будто все пахнут по-разному!”

- Я могу!

- Во всяком случае, собаки могут, - сказал Джон.

Эмили ничего не ответила. Конечно, люди пахли по-другому: спорить было не о чем. Она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, например, или даже знала, пользовался ли им кто-то другой. Но это просто показывало, что за люди креолы, если говорить о запахе, так открыто.

Ну, во всяком случае, я сказала, что будет землетрясение, и оно было, - сказала Маргарет. Вот чего ждала Эмили! Так что это действительно было землетрясение (она не любила спрашивать, это казалось таким невежественным, но теперь Маргарет сказала так много слов, что это было одно).

Если бы она когда-нибудь вернулась в Англию, то теперь могла бы сказать людям: “я пережила землетрясение.”

С этой уверенностью ее возбуждение начало оживать. Ибо ничто, никакое приключение из рук Бога или человека, не могло сравниться с этим. Поймите, если бы она вдруг обнаружила, что может летать, это не показалось бы ей более чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту, и маленькая Эмилия выжила там, где даже взрослые мужчины (такие, как Корей, Дафан и Авирам) погибли.

Жизнь вдруг показалась ей немного пустой, ибо никогда больше с ней не могло случиться ничего столь опасного, столь возвышенного.