«Сильный ветер на Ямайке» Ричард Хьюз
Для Эмили это было уже слишком. Землетрясение ударило ей в голову. Она начала танцевать, старательно перепрыгивая с одной ноги на другую. Джон подхватил эту лихорадку. Он перекатывался по мокрому песку снова и снова, пока не осознал, что оказался в воде, закружившись настолько, что едва ли мог отличить верх от низа.
И тут Эмили поняла, что именно она хочет сделать. Она забралась на пони и понеслась на нем галопом вверх и вниз по пляжу, пытаясь лаять, как собака. Дети Фернандеса смотрели удивленно, но не осуждающе. Джон, прокладывая курс на Кубу, плыл так, словно акулы собирались откусить ему пальцы на ногах. Эмили въехала на своем пони в море и била его до тех пор, пока он не поплыл; и тогда она последовала за Джоном к рифу, хрипло тявкая.
Должно быть, прошла целая вечность, прежде чем они выдохлись. Затем они повернули к берегу, Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и задыхаясь, оба немного утомились, и их эмоции исчезли. Вскоре Джон вскрикнул:
«Нельзя кататься с голой кожей, ты подхватишь лишай».
«Меня это не волнует», - сказала Эмили.
«Будет, если это случится», - сказал Джон.
«Мне наплевать!» - закричала Эмили.
Казалось, до берега еще далеко. Когда они добрались до него, остальные уже собрались и были готовы к выходу. Вскоре вся компания по темноте возвращалась домой. Тогда Маргарет сказала:
«Вот и всё».
Никто не ответил.
«Я почувствовала запах приближающегося землетрясения, когда встала. Разве я не сказала вам об этом, Эмили?»
«Ты и твой запах!» - сказал Джимми Фернандес. «Ты всегда что-то чуешь!»
«Она ужасно хорошо разбирается в запахах», - гордо сказал младший, Гарри, Джону. «По запаху она может определить кому принадлежит грязная одежда в куче для стирки».
«На самом деле, не может, - сказал Джимми, - она просто притворяется. Как будто все пахнут по-разному!»
"Могу!"
«Во любом случае, собаки могут», - сказал Джон.
Эмили ничего не ответила. Конечно, от людей пахло по-разному: не нужно было доказывать. Она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, например, или знала, пользовался ли им кто-то из других. Но это только показало, что за люди были креолы, так открыто говоря о запахах.
«Ну, как бы то ни было, я сказала, что должно быть землетрясение, и оно было», - сказала Маргарет. Этого и ждала Эмили! Значит, это действительно было землетрясение (она не любила спрашивать о чем-то, это казалось таким невежеством, но теперь Маргарет так много сказала, что это было именно оно).
Если бы она когда-нибудь вернулась в Англию, она могла бы сказать людям: «Я была в Землетрясении».
С этой уверенностью ее душевное волнение начало возрастать. Ибо не было ничего, ни единого приключения, сотворенного Богом или Человеком, равного этому. Поймите, что, если бы она внезапно обнаружила, что может летать, это не показалось бы ей более чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, самую ужасную карту; и маленькая Эмили выжила там, где даже взрослые мужчины (такие как Корей, Дафан и Авирам) погибли.
Жизнь внезапно показалась немного пустой: никогда больше с ней не могло случиться чего-то столь опасного, столь возвышенного.