А вот Эмили переполняли эмоции. От землетрясения ей снесло голову. Она пустилась в танец, перескакивая с ноги на ногу, как бешеная. Ее бешенство передалось Джону. Он кувыркнулся, еще раз и еще, пока не описал на мокром песке овал и оказался в воде, едва понимая от головокружения, где верх, а где низ.


Завершив танец, Эмили поддалась другому желанию. Она взобралась на пони и поскакала под горку и назад вниз к пляжу, при этом лая, как собака. Дети Фернандеза не отводили серьёзного взгляда, в котором, однако, не было осуждения. Джон, который взял курс на Кубу, плыл так, как будто его преследовали по пятам акулы. Эмили завела пони в море и подгоняла его до тех пор, пока он не поплыл за Джоном к рифу, а она лаяла до хрипоты.


Метров через сто у них закончились силы, и они повернули к берегу. Задыхаясь и хватая воздух, Джон держался за ногу Эмили. Они перегнули палку и теперь сдулись. Джон, тяжело дыша, сказал:


– Ты бы не садилась на лошадь нагишом, можно подхватить лишай.


– Ну и пусть, – бросила Эмили.


– Подхватишь – больше не сядешь, – сказал Джон.


– Ну и пусть! – повторила Эмили.


Похоже, до берега было далеко. Когда они ступили на сушу, остальные уже оделись и были готовы идти. Скоро вся компания шла домой в темноте. Маргарет сказала:


– Вот и все.


Все молчали.


– Я нюхом чуяла, что будет землетрясение, когда проснулась. Я же тебе говорила, скажи, Эмили?


– Вечно ты со своим носом! – сказал Джими Фернандез. – Всегда все вынюхиваешь.


– У неё нюх, как у собаки, – с гордостью сказал самый младший, Гарри, Джону. – Она может по запаху определить, чьё грязное белье лежит в стирке.


– Ничего она не может, – сказал Джимми, – только делает вид, что может. – Как будто у всех разный запах.


– Могу!


– Собаки точно могут, – добавил Джон.


Эмили ничего не сказала. Конечно же, все пахнут по-разному: незачем спорить об этом. Скажем, она всегда знала, где ее полотенце, а где Джона или знала, если кто-нибудь брал ее полотенце. В этом все креолы: так открыто обсуждать, кто как пахнет.


– Ну я же говорила, что будет землетрясение, и так и случилось, – сказала Маргарет. Вот этого и ждала Эмили! Это и вправду было Землетрясение (она не любила спрашивать, не хотела выглядеть невеждой, но Маргарет так много раз сказала, что это было именно оно).


«Если бы она когда-нибудь вернулась в Англию, то могла бы всем рассказывать, что пережила землетрясение».


От такой уверенности в ней начало нарастать сникшее возбуждение. Ведь больше ничего подобного, созданного Богом или Человеком, нет. Узнай она сейчас, что может летать, и то не было бы для нее таким чудом, как это переживание. Небеса разыграли последнюю, самую ужасную карту, и маленькая Эмили выжила там, где взрослые мужчины, такие как Корей, Датан и Авирам, погибли.


Вдруг жизнь немного показалась лишённой смысла: ведь с ней уже больше ничего такого опасного и такого грандиозного не случится.