Ураган над Ямайкой
Ричард Хьюз

Для Эмили это было слишком. Землетрясение совсем вскружило ей голову. Она начала танцевать, старательно перепрыгивая с одной ноги на другую. Джон тоже заразился этими танцами. Он катился и катился по сырому песку, снова и снова по кругу, пока не оказался в воде. У него так кружилась голова, что он не мог различить, где верх, где низ.


Тогда Эмили поняла, чего хочет. Она вскарабкалась на пони и поскакала галопом по пляжу, лая как собака. Детишки Фернандес пялились на нее, серьезно, но не осуждающе. Джон, определив курс на Кубу, плыл так, будто акулы покусывали его за пятки. Пони, на котором сидела Эмили, зашел в море. Она заставляла заходить его все дальше и дальше, пока он не поплыл. И вот, она, как и Джон, поплыла к рифу, тявкая до хрипоты.


Они, должно быть, проплыли метров сто, прежде чем совсем устать. Потом они развернулись и поплыли к берегу. Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и вздыхая. Оба были без сил - их эмоции поутихли. Вскоре Джон сказал, с трудом дыша:


- Нельзя голой кожей садиться на пони, можно заразиться стригущим лишаем.


- Если и заражусь - мне все равно, - сказала Эмили.


- Если заразилась бы, было бы не все равно, - ответил Джон.


- Мне все равно! - повторила Эмили.


Путь до берега казался очень длинным. Когда они наконец добрались, остальные уже оделись и готовились уходить. Вскоре вся компания направлялась домой по темноте. Немного времени спустя Маргарет сказала:


- Вот, видите.


Никто не ответил.


- Когда я проснулась, мне пахло землетрясением. Разве я не говорила, Эмили?


- Эти твои запахи! - воскликнул Джимми Фернандес. - Тебе все время чем-то пахнет!


- Она ужасно хорошо различает запахи! - гордо сказал Джону младший, Гарри. - Она может отличить по запаху грязной одежды, кому она принадлежит.


- Да не может она, - сказал Джимми. - Она притворяется, будто люди пахнут по-разному!


- Я могу!


- Собаки точно могут, - сказал Джон.


Эмили ничего не ответила. Конечно люди пахнут по-разному, даже спорить нечего. Например, она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, или даже сказать, пользовался ли им кто-то другой. Это лишь показало, какими людьми были Креолы, что могли так открыто говорить про запахи.


- Ну, как бы то ни было, я сказала, что будет землетрясение, оно и было, - сказала Маргарет. Этого-то Эмили и ждала! Ведь и правда было Землетрясение (она не любила спрашивать, казалось, это так невежественно, но теперь, когда Маргарет сказала, что оно все-таки было).


Если она когда-то вернется в Англию, теперь она может говорить людям: «Я видела Землетрясение».


С этой уверенностью в ней снова появился этот пьянящий восторг. Ведь ни одно приключение не станет равным этому. Если бы она вдруг обнаружила, что умеет летать, это не показалось бы ей более чудесным. Небеса разыграли последнюю, самую ужасную карту. И маленькая Эмили выжила, тогда как даже взрослые мужчины (такие как Корей, Дафан и Авирам) погибли.


Внезапно жизнь показалась пустой, потому что никогда больше с ней не могло случиться чего-то столь опасного, столь возвышенного.