Но вот для Эмили это было даже слишком. Землетрясение совершенно ее опьянило. Она принялась танцевать, с усилием перепрыгивая с одной ноги на другую. Джон подхватил эту заразу. Он стал кувыркаться на сыром песке, еще и еще, по кругу, пока не обнаружил, что он в воде, и голова у него так кружится, что он с трудом различает, где верх, а где низ.


Тут Эмили поняла, чего ей хочется. Она вскарабкалась на пони и погнала его галопом по пляжу, пытаясь лаять по-собачьи. Фернандесы глядели на нее серьезно, но без осуждения. Джон, нацелившись на Кубу, плыл так быстро, словно его кусают за пятки акулы. Эмили направила пони в воду и погоняла его, погоняла, пока он не поплыл. Тут она, хрипло лая, направилась вслед за Джоном, к рифу.


Лишь ярдов через сто они выбились из сил. Тогда они повернули к берегу. Джон держал Эмили за ногу, он немного преувеличенно фыркал и тяжело дышал; их эмоции выдохлись. Джон тяжело проговорил:
- Не садилась бы ты на пони голым телом, лишай подцепишь.
- Ну подцеплю, наплевать!
- Подцепишь – будет не наплевать.
- Наплевать! – протянула Эмили распевно.


Путь к берегу, похоже, затянулся. Когда они добрались до него, остальные уже оделись и собирались идти. Вскоре вся компания уже возвращалась домой в темноте. Маргарет произнесла:
- Вот и всё.
Никто не ответил.
- Когда я проснулась, я по запаху почувствовала, что землетрясение приближается. Правда ведь, я так и сказала, Эмили?
- По запаху! – ответил Джимми Фернандес, - вечно ты все чуешь!
- Она очуметь как умеет различать запахи, - сказал Джону младший, Гарри. – Она, когда стирает, может по запаху отличить, чья это грязная одежда.
- Да не может, на самом деле, - сказал Джимми. – она притворяется. Можно подумать, все люди пахнут по-разному!
- Могу!
- По крайней мере, собаки могут, - сказал Джон.


Эмили ничего не ответила. Само собой, люди пахнут по-разному, тут и спорить нечего. Она, например, всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, или даже понять, что его брал кто-то еще. Но это показывало, какие люди - креолы, раз могли говорить о запахе так откровенно.


- Как бы то ни было, я сказала, что будет землетрясение, и оно было, - сказа Маргарет.
Этого Эмили и ждала! То есть это и правда было землетрясение (ей не хотелось спрашивать, чтобы не выглядеть невеждой, но сейчас Маргарет прямо сказала, что это было оно).


Если когда-нибудь она вернется в Англию, она сможет рассказывать: «Я пережила землетрясение».


Она с уверенностью осознала этот факт, и ее увядшее было воодушевление снова воспряло к жизни. Потому что ничего, никакое приключение - ни на этом свете, ни на том - с этим не сравнится. Обнаружь она внезапно, что умеет летать, это ей показалось бы меньшим чудом. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту; маленькая Эмили выжила там, где погибли даже взрослые мужи (такие как Корей, Дафан и Авирон *). Внезапно она ощутила легкое опустошение: никогда больше с ней не случится ничего столь же опасного и столь же грандиозного.



*Мятежники, возглавившие восстание против Моисея и Аарона во время странствования евреев по пустыне. В наказание были поглощены разверзшейся землей.