Но для Эмили это было уже слишком. Землетрясение ударило ей в голову, она даже начала приплясывать с ноги на ногу. Ее восторг передался и Джону, он кувырнулся с ног на голову и пошел ходить «колесом» по сырому песку, пока, уже не соображая, где верх, где низ, не шлепнулся в воду.

И тут Эмили поняла, чего ей хочется. Вскочила на пони и с каким-то невообразимым собачьим лаем пустилась галопом по пляжу. Изумленные Фернандес лишь таращились на нее во все глаза, не зная, что сказать. Джон же, взяв курс на Кубу, рассекал по волнам так, словно за ним по пятам гналась акула. Хрипло тявкая и яростно настегивая пони, Эмили заставила конька броситься в море и вслед за Джоном плыть к рифу.

Так они одолели, должно быть, добрых сто ярдов, пока не выдохлись и не повернули к берегу. Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и отдуваясь, оба устали, возбуждение покинуло их. Наконец Джон выдохнул:

– И чего тебе вздумалось гарцевать на лошади голяком? Лишай подхватишь.

– Ну и плевать, – ответила Эмили.

– Вот подхватишь, по-другому запоешь.

– Плевать!

До берега пришлось добираться долго. Когда они доплыли, остальные уже оделись и собрались уходить. Вскоре вся компания в темноте шагала к дому.

– Такие, значит, дела, – не выдержала, наконец, Маргарет.

Никто не ответил.

– Я еще утром, когда проснулась, сразу сказала, что пахнет землетрясением. Помнишь, Эмили?

– Пахнет, как же! – буркнул Джимми Фернандес. – Вечно тебе чем-то пахнет!

– У нее лучший нюх на свете, – гордо сообщил Джону маленький Гарри. – Она даже может по запаху угадать, чья одежда лежит в корзине для стирки.

– Не может, – упрямился Джимми. – Люди не пахнут по-разному! Она притворяется.

– А вот и могу!

– Собаки же могут, – сказал Джон.

Эмили не вмешивалась. Конечно, люди пахнут по-разному, тут и спорить не о чем. Она, например, всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, и знала, если им пользовался кто-то другой. Но такие уж они, эти креолы: раз сцепились про нюх, теперь не уймутся.

– Говори, что хочешь, а я сказала, что будет землетрясение, оно и случилось, – говорила Маргарет.
Вот чего ждала Эмили! Итак, это было настоящее землетрясение. Спрашивать ей не хотелось, чтобы не показаться глупой, но раз Маргарет так упорно настаивает, значит это точно было оно.

Теперь, вернувшись в Англию, можно будет смело всем рассказывать: «А я побывала в землетрясении».

От этих мыслей в душе Эмили снова поднялось волнение. Ибо с таким приключением не сравнится никакое чудо – ни Божье, ни человечье. Да узнай она, что умеет летать – и то не удивилась бы более. Небеса разыграли последнюю, самую убийственную карту; а маленькая Эмили выжила там, где не справились даже взрослые мужчины, такие как Корей, Дафан и Авирам.

Жизнь внезапно показалась пустой: никогда больше не случится с ней ничего столь опасного и величественного.