Для Эмили это было слишком. Землетрясение заполнило ее голову. Она начала танцевать, старательно прыгая с одной ноги на другую. На Джона это подействовало тоже. Он кувыркался через голову на мокром песке снова и снова, пока не понял, что оказался в воде. Голова его кружилась так, что он не мог отличить верха и низа.

И тут Эмили поняла, что хочет сделать. Она вскочила на пони и погнала его галопом по пляжу туда и обратно, пытаясь лаять как собака. Дети Фернандеса в недоумении смотрели на нее, но без неодобрения. В это время Джон держал курс на Кубу и плыл с такой скоростью, как будто его вот-вот догонят кровожадные акулы. Эмили повернула своего пони в море и хлестала его, пока он не поплыл и тогда, лая, хрипло тявкая, последовала за Джоном к рифу.

Должно быть, они проплыли добрую сотню ярдов, прежде чем устали. Тогда они повернули к берегу. Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и задыхаясь. Оба немного перестарались. Их эмоции иссякли. Немного погодя, Джон выдохнул:

- Ты не должна ездить голой, иначе подхватишь лишай.

- Не беспокойся, - отмахнулась Эмили.

- Ты бы так не делала, если бы это знала, - сказал Джон.

- Не твое дело, - пропела Эмили.

Казалось, до берега еще далеко. Когда они, наконец, добрались до него, остальные уже оделись и готовились к отъезду. Вскоре, уже в темноте, вся компания возвращалась домой. Маргарет сказала:

- Такие вот дела.

Никто не ответил.

- Я учуяла запах землетрясения, когда встала. Разве я этого не говорила, Эмили?

- Ты и твои запахи, - проворчал Джимми Фернандес. - Ты всегда что-то нюхаешь.

- Она ужасно хорошо чувствует запахи, - с гордостью поведал младший Гарри Джону, - по запаху может понять, кому принадлежит чужая грязная одежда.

- Это неправда, - возразил Джимми. - Она не может. Будто все пахнут по-разному!

- Я могу.

- Во всяком случае, собаки могут, - сказал Джон.

Эмили молчала. Конечно, люди пахли по-разному: спорить было не о чем. Она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, например, или даже знала, пользовался ли им кто-то другой. Но это просто показывало, какого сорта люди эти креолы, если говорить только о запахах.

- Ну, во всяком случае, я сказала, что будет землетрясение, и оно было, - не унималась Маргарет. Вот оно - то, чего так ждала Эмили! Это действительно было Землетрясение (вообще-то, она не любила задавать вопросы, это казалось ей невежественным, но сейчас Маргарет сказала так много слов об этом, что все сразу стало на свои места).

И теперь, если ей когда-нибудь доведется вернуться в Англию, она сможет сказать людям: «Я пережила Землетрясение».

От этой мысли к Эмили вернулся былой восторг. Ибо никакое другое событие, будь то Божий промысел, или же деяние человека, не шло ни в какое сравнение с землетрясением. Девочка вдруг осознала, что даже если бы обнаружила, что умеет летать, и то так не удивилась бы. Ведь, когда эта страшная катастрофа случилась, она, малютка Эмили, выжила. Выжила там, где взрослые мужчины (Корей, Дафан, Авирона) погибли.

Тут ей даже немножечко взгрустнулось: неужели больше уж не суждено пережить ничего столь же опасного и столь же потрясающего.