Но это было уже чересчур. Землетрясение вскружило Эмили голову, и теперь она танцевала, с усилием прыгая с ноги на ногу. Джон тоже не остался в стороне: он снова и снова колесом кувыркался по мокрому песку, пока не заметил, что оказался в воде. Голова его до того кружилась, что он уже едва различал верх и низ.
И тут Эмили осенило, что надо делать. Она вскарабкалась на пони и погнала его по пляжу, пытаясь лаять по-собачьи. Дети Фернандесов завороженно глазели, не выражая недовольства. А Джон нацелился на Кубу и поплыл так, будто акулы кусали его за пятки. Эмили загнала лошадку в море; она гнала пони пока тот не поплыл — и с хриплым лаем устремилась за Джоном в сторону рифа.
Сотню метров спустя они оба вымотались. Потом повернули к берегу. Джон, отдуваясь и пыхтя, цеплялся за ногу Эмили. Буря эмоций стихала. Сил почти не осталось. Джон, тяжело дыша, произнес:
— Не езди без седла — лишая подцепишь.
— А мне все равно, — возразила Эмили.
— Подцепишь — будет не все равно, — ответил Джон.
— Все-ра-вно, — пропела Эмили.
До берега было далековато. Когда они наконец добрались, остальные уже успели одеться и собраться. Вскоре все вместе по потемкам отправились домой. Заговорила Маргарет:
— Ну, вот так вот.
Никто не ответил.
— Я с самого утра чуяла, что сегодня землетрясение. Да, Эмили? Я ведь говорила!
— Ох уж эта твоя чуйка, — сказал Джимми Фернандес. — Все-то ты по запаху определяешь.
— У нее ужасно чувствительный нос! — гордо произнес младший, Гарри. — Когда мы стираем белье, она по запаху различает, где чье.
— Да ничего она не различает, — сказал Джимми. — Так, притворяется. Можно подумать, люди пахнут по-разному.
— Еще как различаю!
— Ну, собаки ж как-то различают, — сказал Джон.
Эмили промолчала. Разумеется, люди пахнут по-разному — чего тут спорить. Она, к примеру, всегда отличала свое полотенце от полотенца Джона. И если кто-то им попользовался — тоже чувствовала. Куда больше ее занимало то, что креолы вообще могли так легко говорить о запахах.
— Ну, во всяком случае, я говорила, что землетрясение случится — и оно случилось! — продолжала Маргарет. А Эмили только этого и ждала! Значит, это и в самом деле было Зем-ле-тря-се-ни-е! (Спросить прямо было как-то неловко, но теперь-то Маргарет это подтвердила…)
Если она когда-нибудь вернется в Англию — всем станет рассказывать: «Я пережила Землетрясение!»
Теперь, когда она убедилась, остывшее волнение разгоралось снова. Ведь никакое приключение — от Бога ли, от человека, — не могло сравниться с этим. Даже если бы она вдруг взлетела — и это показалось бы меньшим чудом. Небеса пошли с козырей, а маленькая Эмили умудрилась выжить. Устояла перед тем, перед чем не устояли взрослые — даже Корей, Дафан и Авирон.
И жизнь вдруг показалась какой-то пустой: никогда уже с ней не случится ничего столь угрожающего, столь возвышенного.