Ричард Хьюз. «Ураган на Ямайке»


Однако Эмили этого хватило с лихвой. От землетрясения ее голова ощутимо закружилась. Она вдруг стала танцевать, усердно перепрыгивая с одной ноги на другую. Джон подхватил ее настрой. Он кубарем покатился по влажному песку, пока не убедился в том, что уже в воде, причем голова его так сильно кружилась, что он не мог отличить землю от неба.


Эмили знала, чего ей хотелось. Она взобралась на пони и погнала его по пляжу, пытаясь при этом лаять псом. Дети Фернандесов смотрели на них сурово, но без осуждения. Прокладывая курс на Кубу, Джон плыл так, словно акулы грызли ноготки на пальцах его ног. Эмили загнала своего пони в воду и стегала его снова и снова, пока он не поплыл, а затем она последовала за Джоном к рифу, тявкая до хрипоты.


Они проплыли добрую сотню ярдов, пока не выдохлись из сил. Они повернули обратно к берегу. Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и тяжело дыша. Оба они порядком переутомились, и их пыл поутих. Вскоре Джон произнес:


- Больше не катайся с голыми ногами, а то лишай подхватишь.


- Мне все равно, - сказала Эмили.


- Потом будет не все равно, - ответил Джон.


- Мне все равно! – повторила Эмили.


Казалось, они плыли вечность. Когда они наконец добрались до берега, то остальные уже были одеты и готовились уходить. Вскоре вся компания отправилась в путь домой по темноте. Вдруг Маргарет произнесла:


- Так и вышло.


Никто ничего не сказал в ответ.


- Я ведь унюхала землетрясение, как только проснулась. Я сразу сказала тебе об этом, Эмили, ты помнишь?


- Опять ты со своим нюхом! – сказал Джимми Фернандес. – Вечно ты все унюхаешь.


- У нее отличный нюх, - гордо сказал Джону Гарри, младший из них. – Она по запаху отличает, кому принадлежат чужие грязные вещи.


- Да ну, - ответил Джимми. – Она притворяется. Как будто все по-разному пахнут!


- Я правда могу отличить!


- Собаки, кстати, как-то отличают, - сказал Джон.


Эмили промолчала. Само собой люди пахнут по-разному, об этом даже не нужно спорить. Она, например, всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, даже могла определить, пользовался ли им кто-нибудь другой. Такими уж были креолы, для них говорить о запахах так откровенно не было чем-то зазорным.


- Как бы то ни было, я предсказала землетрясение, и оно случилось, - сказала Маргарет. Этих слов Эмили и ждала! Выходит, Землетрясение действительно было (уточнять не хотелось, дабы не прослыть невеждой, но, к счастью, Маргарет дала знать, что Эмили не показалось).


Если когда-нибудь Эмили вернется в Англию, то у нее будет основание говорить: «Мне приходилось однажды видеть Землетрясение».


Уверенность в этом возродила ее опьяняющее волнение с новой силой. Ибо никакое приключение, ни ниспосланное богом, ни устроенное человеком, не сравнилось бы с тем, что она пережила. Даже если бы она вдруг обнаружила, что может летать, это бы не показалось ей таким уж удивительным. Небеса разыграли свой последний и самый жестокий козырь: маленькая Эмили выжила там, откуда даже взрослые мужчины (Корей, Дафан и Авирон, к примеру) не выбрались живыми.


Жизнь вдруг показалась немного пустой: никогда больше с ней не случится чего-то столь же опасного и величественного.