Первой не выдержала Эмили. Землетрясение вскружило ей голову. Она затанцевала, перепрыгивая с ноги на ногу и увязая в мокром песке. Джон подхватил эстафету – кувыркнулся, затем еще и еще, по кругу, пока его не занесло. Он очнулся в воде, не в силах отличить верх от низа.


Что делать дальше, Эмили уже знала. Она вcкарабкалась на пони и пустила его галопом вдоль по берегу и обратно, пытаясь лаять, как собака. Дети Фернандеса следили за ней с похоронным видом, но не осуждали эту прихоть. Взяв курс на Кубу, Джон замолотил ногами так, будто акулы кусали его за пятки. Эмили повела пони в море и стала бить его, пока не заставила плыть вслед за Джоном к рифу. Плыла и тявкала до хрипоты.


Когда их силы иссякли, и они повернули назад, до берега было не меньше сотни ярдов. Джон, пыхтя и хватая воздух ртом, держался за ногу Эмили. Оба переутомились, и порыв сошел на нет.


Джон вскоре выдохнул:
- Нельзя кататься голышом, подцепишь лишай.
- Ну и пусть, мне все равно.
- Будет не все равно, если подцепишь.
- Мне все равно! – отчеканила Эмили.


Обратный путь показался вечностью. Когда же, наконец, они ступили на берег, уже стемнело. Дети оделись и вскоре всей компанией пошли домой.
- Ну вот и все, - обронила Маргарет.
Никто не ответил.
- Когда я проснулась, то сразу почуяла, что будет землетрясение. Говорила же, Эмили?
- Опять ты с этим нюхом, - фыркнул Джимми Фернандес. – Вечно что-то нюхаешь и чуешь!
- Запахи – ее фишка, - гордо сказал младший, Гарри, обращаясь к Джону. –
Вслепую может распознать, кому принадлежит белье для стирки.
- Да не может она. Привирает. - хмыкнул Джимми. – Как будто люди пахнут по-разному.
- Я не вру!
- Собаки же чуют, - вступился за Маргарет Джон.


Эмили промолчала. Конечно люди пахнут всяк по-разному, тут и спорить не о чем. Например, она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона и даже знала, если им вытирался кто-то еще. Другое дело откровенно, при всех обсуждать шестые чувства. Креолы, они такие.


- Неважно. Я говорила, что землетрясение будет, и оно случилось, - повторила Маргарет.
Вот чего так ждала Эмили. Выходит, землетрясение все-таки было! Она не любила расспрашивать, чтобы не прослыть невеждой, но теперь-то слов Маргарет ей достаточно.


Если она когда-либо вернется в Англию, то смело скажет всем: «Я была в эпицентре стихии».


Море остудило ее пыл, но эта уверенность снова взбудоражила Эмили. Ни по божьей воле, ни по воле человека ей уже не испытать такой восторг. Даже если вдруг она взлетит, как птица. Господь назначил последнюю, самую страшную кару, от которой гибнут даже взрослые Дафан, Корей и Авирон, а хрупкая девочка выжила.


Жизнь внезапно показалась Эмили слишком будничной, ведь больше никогда с ней может не случиться столь опасное, захватывающее дух приключение.