Ураган над Ямайкой

Но для Эмили это было чересчур. Землетрясение полностью поглотило ее разум. Она начала танцевать, старательно перепрыгивая с ноги на ногу. Джон подхватил призыв. Он перевернулся на мокром песке, перекатываясь снова и снова, пока, описав замысловатую кривую, не скатился в воду, и голова у него так закружилась, что он едва мог понять, где верх, а где низ.

И тут Эмили поняла, чего ей хочется. Она вскочила на пони и помчалась галопом взад-вперед по пляжу, пытаясь лаять, как собака. Дети Фернандеса смотрели на нее серьёзно, но не осуждающе. Джон, взяв курс на Кубу, плыл так, словно акулы хватали его за пятки. Эмили заехала на пони в море и понукала до тех пор, пока он не поплыл, и тогда она последовала за Джоном к рифу, тявкая до хрипоты.

Через добрую сотню ярдов их запал был израсходован. Тогда они повернули к берегу. Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и задыхаясь, оба немного выдохлись, их эмоции иссякли. Внезапно Джон ахнул:

- Нельзя же ездить верхом без одежды, а то подхватишь лишай.

- Мне все равно, даже если и так, - ответила Эмили.

- Ты бы все равно так сделала, если бы и знала, - пробурчал Джон.

- Мне все равно! - повторила Эмили.

До берега казалось очень далеко. Когда они добрались до него, остальные уже оделись и готовились к отъезду. Вскоре вся компания уже в темноте возвращалась домой. Вскоре Маргарет произнесла:

- Так вот в чем дело.

Никто не отозвался.

- Когда я встала, то почувствовала, что приближается землетрясение. Разве я этого не говорила, Эмили?

- Снова ты о запахах! - сказал Джимми Фернандес. - Ты все время нюхаешь разные вещи!

- Она ужасно хорошо чувствует запахи, - с гордостью сказал Джону младший, Гарри. - Она может по запаху различить, чья грязная одежда лежит в куче для стирки.

- Враки, - возразил Джимми. - она притворяется. Как будто все пахнут по-разному!

- Но я могу!

- Это собаки могут, вот это точно, - не согласился Джон.

Эмили промолчала. Конечно же, люди пахли по-разному, тут и спорить было не о чем. Например, она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, и даже знала, пользовался ли им кто-то еще. Но говорить о Запахе вот так во всеуслышание – это просто показывало, что за люди эти креолы.

- Ну, во всяком случае, я сказала, что будет землетрясение, и оно было, - сказала Маргарет.

Вот чего ждала Эмили! Значит, это действительно было землетрясение (она не любила переспрашивать, это казалось таким неприличным, но ведь теперь Маргарет сказала так уверенно, что можно было не сомневаться).

И если она когда-нибудь вернется в Англию, то сможет сказать людям: - Я пережила землетрясение.

Из-за этой уверенности ее возбуждение начало оживать. Ибо ничто, никакое приключение из рук Бога или человека, не могло сравниться с этим. Даже если бы она вдруг обнаружила, что может летать, осознание этого не показалось бы ей более чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту, и маленькая Эмили выжила там, где даже взрослые мужчины (такие как Корах, Датхан и Абирам) погибли.

Жизнь вдруг показалась немного опустевшей, ибо никогда больше с ней не случится ничего столь опасного, столь возвышенного.